В метро я притулилась в уголке у входа и раскрыла свои записи по делу любвеобильного нашего клиента. Как можно было сотворить такую глупость, я не понимала. Однако, теперь в наличии у нас были он, две женщины и пятеро его детей.
Я успела уже пообщаться с Андреем, его женой и Агатой. Истерили все, хотя дело было яснее ясного. Жаль было детей, женщин...А вот нашего клиента не особенно.
Хотя, я примерно понимала, почему шеф дал мне именно это дело. Сегодня я собиралась обсудить с ним свою идею.
Заключалась она в том.
..
-Следующая станция...
Задумавшись, я сидела, а потом вскочила резко. Это же моя! С колен упала сумка.
Напротив сидел мальчик Пашкиного возраста. Они с мамой сидели и вместе читали что-то на планшете. Увидев, что я неловко хватаюсь за ремень, мальчик подскочил, и надел мне его на плечо.
-Спасибо, дорогой, - поблагодарила я и взглянула на его мать. Она смотрела на сына спокойно, чуть улыбаясь одними кончиками губ. Я встретилась с ней глазами и мысленно послала благодарность за воспитание парнишки.
А Пашкина мать выбрала бутылку, вместо того, чтобы растить чудесного парня... Конечно, рядом с ним были прекрасный отец и Мария Кирилловна. Но самого главного человека не было. И что Пашке пришлось пережить до этого, мне даже представить было страшно.
Развод родителей из-за пьянства матери...
Поднимаясь по эскалатору, я выхватила сообщение Галки: ""С первым рабочим днём, подруженька! Береги ножку - её должно на целый день хватать, не бегай там""
Кстати, нога болела ещё прилично так.
Поэтому, я не стала напрягать её и вызвала такси до ЗАГСа, хотя до него было всего лишь чуть больше километра.
Сёма ждал меня у входа.
-Привет, - сумрачно поздоровался он, - пойдём. Там очередь, но у нас примет заявление заведующая, я договорился.
Искоса взглянув на него, я сдержалась от того, чтобы спросить, с чего вдруг такая солидарность. Не хотелось бы спугнуть его настрой.
Вопрос о квартире всё ещё был открыт. Я не делала запросов, являюсь ли ещё собственником или за моей спиной была совершена сделка по доверенности.
Ни Витя, ни Галка понять меня в этом не могли. А я даже не пыталась объяснить. Это не было страусиной политикой. Наверное, мне хотелось сохранить в глубине своей души хоть какую-то частичку веры. Потеряв её, я потеряла бы себя. И никому не смогла бы больше доверять. А мне нужно было выстоять. Череда произошедших событий не должна была повлиять на меня таким образом.
