Шагаю по приемной, прижимая ладони к пылающим щекам. А в ушах слова Левицкого звучат.
Я не знаю, как мне поступить. Что дальше? Где правда, а где ложь?
— Доминика Алексеевна, — окликает меня секретарша Яна. — К вам тут Александр Левицкий, — кивает в сторону низкорослого брюнета средних лет.
— Кто? — недоуменно прищуриваюсь, потому что вижу его впервые в жизни.
Фамилия наша, имя мне кажется знакомым, но я не успеваю проанализировать ситуацию. Потому что мужик вдруг приближается ко мне, улыбается во все тридцать два и обхватывает хрупкую меня огромными ручищами.
Обнимает так, будто сломать собирается.
— Доченька! — выплевывает мне в макушку и вжимает меня носом в свою грудь.
Дыхание перехватывает от резкого запаха чужого одеколона, к горлу подкатывает ком, сознание туманится. А душу заполняет паника. Тот самый страх перед чужим мужчиной.
В экстренной ситуации истошно зову того, кому запретила себе доверять.
— Я-а-ан!
* * *— Какого… — доносится родной голос, и паника отступает.
Меня буквально вырывают из лап мужика и задвигают за спину, где я могу чувствовать себя в безопасности.
Следом Ян хватает незнакомца за грудки и встряхивает. Убить его готов за меня. Я тем временем осматриваюсь вокруг: секретарша замерла возле своего рабочего места, из кабинетов высыпали другие сотрудники. И все как один уставились на нас. Словно на шоу пришли поглазеть.
Левицкому срочно надо остыть, иначе от злости совершит непоправимое: набьет морду гостю, а себе репутацию испортит.
И во всем виновата я! Ругая себя за импульсивность и эмоции, проявленные не вовремя в офисе, я хочу исправить ситуацию. Касаюсь рукой плеча Яна, веду вниз по спине.
Делаю вдох, приготовившись охладить взрывного Левицкого.
— Ян, я испугалась просто, — успокаиваю его. — Все нормально, — устремляю взгляд на мужчину напротив. — Простите, я не знаю вас. Поэтому сначала объясниться нужно было…
Ян ослабляет захват, отпускает незадачливого гостя, но продолжает прикрывать меня собою.
— Понимаю, доченька, — незнакомец вновь обращается ко мне так, а меня невольно передергивает. — Я на эмоциях. Извини, если напугал.
— Мой папа погиб, — бубню себе под нос, но мужик слышит.
— Нас обманули, и мы потеряли друг друга, — говорит пространно и, игнорируя мою попытку задать очередной вопрос, он тут же переключается на Левицкого. — А ты ведь Ян! — хохочет радостно. — Совсем мелким тебя помню. Вырос, возмужал.
