Поворачивается на бок, увлекая меня за собой. Кутает в одеяло, будто от всего мира меня хочет укрыть. А я и не против спрятаться. Только с ним. Потому что внешний мир слишком жесток ко мне.
* * *Ян
Обнимаю холодную подушку — и резко подскакиваю, откидывая ее на пол. Осматриваюсь, ищу Мику в спальне, но тщетно. Непроизвольно параллель провожу с нашим знакомством и той ночью в отеле, когда наутро я проснулся без денег, без часов, но главное — без вредного ёжика. История повторяется?
И я взрываюсь.
— Мика! — ору что есть мочи и встаю с постели.
Найду и свяжу, ей-богу!
Мельком замечаю темные пятнышки на белоснежных смятых простынях — последствия нашей с ёжиком ночи. И свидетельство то, что, черт возьми, моя она!
Если опять вздумала сбежать…
— Ты чего раскричался? — раздается тихий голосок, и я поворачиваюсь на него.
Выдыхаю с облегчением.
Мика стоит в дверях. После душа, обернутая в полотенце, уголок которого на груди сжимает. Свободной рукой спутанные влажные волосы поправляет.
Улыбаюсь, жадно окидываю ее взглядом, заставляю смутиться и опустить ресницы.
И куда только исчезла вся ее дерзость?
— Думал, ты сбежала, — признаюсь честно и ближе к ней подхожу. Настолько, что запах ее носом вбираю, как безнадежный токсикоман, и сбивчивое дыхание слышу.
— Ты ведь сам сказал: только вплавь, — Мика хитро прищуривается, головку набок наклоняя. — А в озере вода ледяная.
— Ёжик, — обхватываю острый подбородок и приподнимаю, целую податливые губы.
Ощущаю горячую ладошку на своей груди. Вверх ползет, пальчиками шею щекочет.
— Я не хотела так поступать тогда, — отстранившись, шепчет Мика виновато. — Я даже думала дождаться, пока ты в себя придешь, и извиниться. Потом испугалась, что разозлишься. И решила просто уйти. Но… Гравировку на часах увидела, — совсем сипло произносит. — Ну и… — прячет взгляд.
«Яну с любовью», — усмехаюсь мысленно. Глупый ёжик.
Но мне нравится, как она все больше раскрывается передо мной. И в то же время спугнуть боюсь.
— Ревнивая, значит? — беру ее за талию, впиваюсь пальцами в полотенце.
— Не знаю, — пожимает Мика плечами. — Не приходилось…
Наклоняюсь к ней, целую в маленькое плечико, веду носом по тонкой шее.
— Мне эти часы мама подарила, — шепчу на ухо. Доверие за доверие. — Так что в ту ночь я потерял сразу две ценности: память о ней и… тебя, — всматриваюсь в ее милое личико.
Сама на себя Мика сейчас не похожа. Не грубит, не отталкивает, лишь пушистыми ресницами хлопает — и телом идеальным ко мне льнет.
