— Марк, содержимое пакета отправь на экспертизу, — чеканит, видимо, уже по телефону, — а Александру не отпускай до выяснения обстоятельств. Все ясно? Выполняй. Как минимум, час меня ни для кого не существует. Потом приеду к вам, — добавляет, намекая на то, что собирается провести время со мной. И этот пункт его плана изменению не подлежит.
В любой другой ситуации я бы восприняла его фразу с улыбкой, но в данный момент я осознаю, чего именно так испугался Ян. А упоминание тети Александры и вовсе вгоняет меня в ступор.
Неужели она… Но за что?
Чувствую, как глаза наполняются слезами, но тяжелая атмосфера рассеивается, как только порог переступает Ян. И я вижу, что пришел он сегодня не один.
— Дан! — взвизгиваю я, сажусь на кровати, подобрав ноги. — Иди ко мне, мой малыш, — провожу рукой по белоснежной простыне.
Как только мальчик забирается на постель, я притягиваю его к себе и крепко обнимаю.
— Я скучала сильно-сильно, — шепчу искренне и чмокаю сначала белобрысую макушку, а потом и прохладные после улицы щечки.
— А ты соскучился?
— Да, — откликается Дан. Радует и меня, и Яна, судя по его смягчившемуся лицу.
— Как самочувствие, ёжик? — Левицкий подходит ближе, целует меня в губы, но быстро, чтобы малыша не смущать.
Потом протягивает мне бумажный пакет с продуктами. И я принимаю из его рук, не сомневаясь.
— Мы в порядке, — довольно отчитываюсь, а сама разворачиваю пакет. — Пашкевич сказал, идем на поправку. Но до конца недели продержит.
— Вот и хорошо. Лежите. Отдыхайте, — улыбается Ян и легко касается моего живота.
А потом устраивается на стуле рядом.
Тем временем Дан с интересом лезет в пакет, хватает апельсин двумя ручками и мне протягивает, чтобы почистила.
— Все нормально? — с особой интонацией спрашиваю я, цепляя кожуру ногтем. По палате мгновенно разносится цитрусовый аромат. С наслаждением вбираю его и на секунду теряю связь с реальностью.
— Конечно, — врет Ян, отводя взгляд.
Разбираю апельсин на дольки, даю одну Дану, и тот жует с аппетитом. Вторую протягиваю Левицкому.
Но он отрицательно головой качает.
— Ты обещал не лгать больше, — кусаю сама, а оставшуюся половинку насильно запихиваю ему в рот.
— Сначала ешь, потом расскажу, — закашливается Левицкий. Но смотрит на меня тепло.
— Шантажист, — прищуриваюсь я, играя недовольство.
— Худышка, — щелкает пальцем по моему носу."
"Отвлекаюсь на соленые гренки из черного хлеба. Кажется, Ян взял их в дополнение к основному блюду, которое я даже не открыла пока.
