Я еще раз огляделась по сторонам, а потом отряхнула пальто от снега, сняла его, положила на оставленный у порога чемодан и пошла по коридору, пытаясь отыскать хозяина или слуг. В третьей по счету комнате, оказавшейся кабинетом, мне повезло. За массивным столом сидел мужчина, как две капли воды похожий на тот портрет, что висел в холле, и что-то быстро писал.
Я сделала шаг и застыла, словно наткнувшись на невидимую стену. Вокруг хозяина дома отчетливо просматривалась арка силы. Мне даже не пришлось переходить на особое зрение, она ощущалась такой концентрированной и мощной, что сбивала с ног.
И казалось, что воздух в комнате наэлектризован и вот-вот заискрит.
– Кто вы? – Не отрываясь от своего занятия, спросил мужчина. – И что делаете в моем доме?
– София Экман, медицинская сестра, – оправившись от первого впечатления, негромко произнесла в ответ и пояснила: – Меня прислали ухаживать за вами.
– А, очередная стервятница? – Подняв голову, усмехнулся мужчина, и его суровое лицо исказила пренебрежительная гримаса, а меня будто молнией прошило – высший маг!
Колдовские черные глаза без белков разве что слепой не узнал бы.
Как и высокомерие, сквозящее во взгляде.
– Выметайтесь, – безо всякого выражения обронил лорд Стейн и снова продолжил писать.
Перо быстро скользило в его крупных руках, оставляя на бумаге ровные строки, а чуть нахмуренные брови выдавали напряженное внимание.
– Я не могу уйти, – продолжая разглядывать склоненное над документами лицо, сказала в ответ.
– Меня нанял ваш кузен, и только он может меня уволить.
Перо, скрипнув по бумаге, остановилось. В комнате повеяло холодом, словно кто-то настежь распахнул окна, и мне стало не по себе. Арка силы заискрила ярче, переливаясь всеми оттенками алого, что не предвещало ничего хорошего. Скорее, наоборот. И, наверное, не будь я в таком бедственном положении, ни за что не рискнула бы спорить, но возвращаться мне было некуда, а потому лорд Стейн оказался обречен.
Хотел он того или нет, за это место я собиралась бороться изо всех сил.
Лорд снова поднял голову, смерил меня холодным взглядом, но не произнес ни слова. А я решила, что его молчание следует считать согласием, и спросила:
– Где я могу оставить вещи?
– Значит, по-хорошему не уйдете? – Задумчиво спросил Стейн, и в его глазах мелькнула усталость.
Я ее всей душой прочувствовала, и даже посочувствовала, но уступить не могла.
