И нет никогда одного виноватого, однако, даже если в браке есть проблемы, и оба супруга доводят до этих проблем, бросаться в постель к другой женщине… Это исключительно выбор и решение мужчины.
Откидываюсь головой к стене и прикрываю глаза. Он удивил тем, что избавил меня от всего, что было бы связано с разводом. Однако, когда я увидела, что все… Что-то внутри будто завяло. Как цветок, который должен бы цвести еще очень долго.
Фамилия у меня осталась его, предполагаю, что это своего рода условие Гордея. Но если признаться, я уже и не представляю себя другой Мартой.
Мы ведь вместе становились и росли, оказавшись в той точке, в которой мы сейчас. И да, хотелось бы, чтобы мы миновали эту беду со здоровьем, но я убеждена, что Зарудный еще покажет этому миру, как он может.
Из мыслей о нашей жизни вырывает меня звонок телефона. Вижу номер Евы, и тут же хмурюсь. Я знаю, что она вызвалась помочь мальчику, она рассказала, как только договорилась с отцом.
Не сказать, что я рада этому. Впрочем, я не могу запретить ей этого, потому что как раз таки тут диктует ей ее сердце.
— Милая, у тебя все в порядке? — настороженно интересуюсь.
— Привет, нет, — приглушенно отвечает она в трубку: — Мы сейчас в больнице, у ребенка был приступ эпилепсии.
Хватаюсь за грудь, потому что никому никогда не пожелала бы подобного. Даже если мне не нравится его мать, мальчик тут совершенно не при чем.
— Он сейчас в порядке? — спрашиваю, не скрывая волнения.
— В палате… Но, — Ева явно куда-то движется: — Она сама виновата! — со злостью говорит дочь: — Нечего было врать и говорить, что с Пашей что-то случилось.
Хотела, чтобы папа вышел на связь…
Усмехаюсь, качая головой. То, что она пойдет во все тяжкие было ясно с самого начала.
— Это ж надо, таким ведь не шутят, — вздыхаю я.
— Теперь сидит ревет в три ручья, но вот знаешь, мам, это карма, даже вот не жалко, — улыбаюсь на слова дочери, которая даже если будет ненавидеть нас, будет все равно стоять горой.
— Я люблю тебя, Ева, — говорю просто так, потому что идет из глубины души, и потому что редко показывала ей свою любовь.
Но, как бы то ни было, ситуация с ее отцом отчетливо показала то, что мы вопреки всему семья. Что бы ни было, как бы ни было, мы родители наших детей.
— Мам, ты чего? — улыбается она тоже.
— Просто так, давно не говорила тебе этого, — признаюсь я.
— И я тебя, мам, — тихо добавляет она: — Я пока побуду тут, доктор отца уже смотрит Пашу…
— Ладно, — киваю и отчего-то даже не переживаю.
