Я вздыхаю, проводя пальцами по его лбу, как делала когда-то, в те годы, когда он приходил домой измученный, но всегда находил время для меня и детей.
— Спокойно, не говори, — шепчу, стараясь звучать уверенно. — Я здесь. Кирилл и Ева тоже здесь. Мы рядом.
Он переводит дыхание, цепляясь за каждое слово, как за спасательный круг. Его губы дрожат, а потом он медленно подносит мою руку к губам, оставляя на ней слабый поцелуй.
Гордей выглядит истощённым. Я замечаю, как резко он постарел за последние дни. В глазах нет той уверенности, что была раньше, нет силы, что всегда помогала ему добиваться своего.
Он слаб и уязвим, и впервые за многие годы мне кажется, что передо мной не тот человек, которого я знала.
— Как долго я был без сознания? — с трудом произносит он.
— Несколько дней, — отвечаю, — но тебе стало лучше. Врачи говорят, что ты поправишься, если будешь беречь себя.
Он кивает, но в его взгляде читается что-то другое. Я вижу боль, усталость и, главное, страх. Он боится потерять меня, нашу семью, свою прежнюю жизнь.
— Я так много хотел сказать тебе... — его голос почти срывается. — Но теперь, когда ты рядом, мне кажется, что слов недостаточно.
— Тебе нужно набраться сил, — мягко говорю, проводя ладонью по его щеке. — Потом поговорим обо всём. Сейчас главное, чтобы ты выздоровел.
— Но ты не уйдёшь? — он смотрит на меня так, будто от ответа зависит всё его существование.
Я не знаю, что сказать. Мне больно. Больно видеть его таким, больно помнить, что он предал меня, что разрушил то, что мы строили столько лет.
Но сейчас я не могу уйти. Не сейчас.
Слабость? Или страх за человека, которого я не разлюбила?
— Я здесь, Гордей, — повторяю, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Сейчас я здесь.
В этот момент дверь в палату распахивается с силой, заставляя меня вздрогнуть.
— Гордей! — голос, полный тревоги, резко нарушает хрупкое равновесие.
Я оборачиваюсь и вижу Ольгу. Её лицо бледное, глаза пылают эмоциями, а в руках она сжимает телефон. Её появление обжигает меня, как ледяной ветер.
— Мы должны поговорить... — женский голос дрожит, но я чувствую в нём скрытую угрозу.
Для меня.
Я медленно перевожу взгляд на Гордея. Он слишком слаб, но я вижу в его глазах беспокойство и усталость. Всё меняется. Всё становится сложнее.
Ольга делает шаг вперёд, сжимая руки в кулаки.
— Я не собираюсь уходить! — её голос звенит в тишине палаты. — Я имею право быть здесь!
Гордей сжимает мою ладонь, едва заметно качая головой.
— Марта, — едва слышно шепчет он.
