Меня пронзает странное чувство – смесь изумления, злости и боли. Это невозможно.
Это она. Это женщина моего мужа.
Я не отвечаю, лишь крепче стискиваю трубку, надеясь, что молчание заставит её положить трубку и больше никогда сюда не звонить.
Но она продолжает, словно чувствует, что должна торопиться: – Мне нужно поговорить. Пожалуйста, выслушай. Это важно.
Эта нахалка с легкостью переходит на «ты»... Словно то, что она делила постель с моим мужем развязывает ей руки.
Её голос дрожит, будто на грани слез, но меня это не трогает.
Скорее раздражает своей жалостью. Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как внутри нарастает ярость.
– Ты думаешь, у тебя есть право мне звонить? – мои слова холодны, как лёд, но внутри бушует пожар. – Как ты вообще посмела?
– Я знаю, что не должна... – она запинается, её дыхание становится неровным. – Но это касается Гордея. Я... я, он собирается уйти от меня. Чтобы вернуться к тебе.
– И ты думаешь, что меня это интересует? – шиплю я, как раненый зверь, выпуская всю накопленную боль наружу.
– После всего, что вы сделали?
Ее молчание на мгновение даёт мне почувствовать власть, но я знаю – это ещё не конец.
Тишина. Затем Ольга почти шёпотом добавляет:
– Он не говорит со мной. Я вижу, что он изменился, он... Я просто хотела, чтобы вы поговорили с ним. Он сильно переживает.
Я почти смеюсь. Гордей переживает? Эта женщина всерьёз хочет, чтобы я утешила его после всего?
– Ты смеешь просить меня помочь? Ты, которая разрушила мой брак, – я резко перебиваю этот словесный понос.
– Как ты вообще смеешь?
– Потому что я люблю его! – выкрикивает Ольга, но сразу же смягчает тон. – Я знаю, как это звучит. Я знаю, что виновата. Но, Марта, я тоже страдаю.
Эти слова заставляют меня вздрогнуть. Едва удается сдерживать гнев.
– Ты страдаешь? – мои губы изгибаются в горькой улыбке. – Ты даже не представляешь, что такое страдание…
– Это всё не так просто! – отчаянно восклицает. – Я не прошу прощения, но подумайте... как Паша будет жить без отца?
На секунду теряю нить разговора.
Замираю. Тело каменеет.
– Кто? – спрашиваю ледяным почти безжизненным голосом.
– Паша. Наш сын. Ему уже четырнадцать лет. Вы понимаете? Он подросток. Ему нужен отец, мальчики в его возрасте больше слушаются пап, чем мам… – торопливо добавляет Ольга.
Эти слова разрывают мое сознание, как удар молнии. Четырнадцать лет? Я мысленно возвращаюсь на десятилетие назад, в то время, когда я ещё считала нашу жизнь с Гордеем счастливой.
