И посудомойкой, и уборщицей. В универ поступить мечтала. Не знала я про замыслы Ксюши ничего. Не знала! — я уже ору на всё кафе. Меня бесит его тупость и упрямство.
— То есть ты хочешь сказать, что и денег даже не видела? — судя по сарказму в его голосе, он мне не верит.
— Представляешь, нет, — рявкаю я.
— Села и успокоилась, — командует Кир. Я оглядываюсь, вижу удивлённые взгляды посетителей и сажусь обратно.
— Почему раньше молчала? — продолжает допрос.
— А как я должна была тебе рассказать о том, о чём не знала?
— Ясно.
Официант приносит заказ и как-то быстро сбегает.
— Ешь, — опять командует Кир.
— Есть сэр.
Мы молча жуём, не глядя друг на друга. Боже, что за сложный характер! И к чему были эти сотрясания воздуха, если он всё равно не поверил.
— Значит так, — говорит Кир, как только заканчивает обедать. — Сейчас мы едем к твоей матери…
— Нет."
"— Я сказал «да». Мы едем к твоей матери. Я должен посмотреть, где жил Ваня. А потом едем домой. Всё ясно?
— Ясно.
Мы встаём и выходим из кафе.
Машина уже готова. Кирилл недовольно осматривает колеса, но вариантов нет. Садимся.
Кто бы мог подумать, что он всё это затеял ради Вани. Неужели он действительно заинтересован в его судьбе. Но глядя на его суровое лицо со шрамом, ощущение, что ему всё равно. И меня внезапно озаряет.
А что, если он сам из детдома? Может, поэтому он такой грубый и общаться не умеет и «Дом ребёнка» спонсирует?
Смотрю на него внимательно. Пытаюсь представить себе, какой он был маленький, как Ваня и жил один без папы и без мамы.
И мне становится его безумно жалко. Это же надо какой он сильный, не сломался, ещё и успешным каким стал. Если, конечно, моя догадка верна.
— Адрес.
— Строительная пять.
Наш посёлок небольшой, его можно за час объехать по периметру, а по диагонали и того меньше. За десять минут доезжаем до нужной улицы. Здесь находятся старые двухэтажки. Дома облезлые, район старый, неблагополучный. Везде растаявшая за день грязь чавкает под ногами, и на мои белые кроссовки быстро налипают комья земли.
Иду впереди. Хочется сбежать отсюда, но сзади идёт Кир и шагу в сторону сделать не даст. По привычке жду насмешку или издёвку, но он молчит. Заходим в подъезд. Здесь воняет мочой и сыростью. Поднимаемся по лестнице. Здесь ничего не изменилось. Только если всё стало страшнее. Дверь в квартиру приоткрыта. Толкаю её и ужасаюсь. Здесь невозможно жить. Пол покрыт толстой коркой грязи, даже краски не видно. Когда я жила, хотя бы иногда мыла.
