А он старается идти медленно, чтобы я успевала за ним. На его один шаг приходится три моих. К восьми месяцам живот стал таким большим, что я похожа на колобка. Немного стесняюсь своего вида, но каждую ночь Кирилл шепчет мне, что я самая красивая. Ему всё так же трудно говорить о своих чувствах, но мне этого уже и не надо. Достаточно его присутствия рядом, его сильных рук на моих плечах. Он любит. Это чувствуется во всём. Но до сих пор временами меня охватывает страх, что всё изменится и его любовь закончится.
— Ноги не болят? — спрашивает Кир.
— Нет. Пока всё хорошо.
Мы поженились в прошлом году. Сначала были свидания. Самые прекрасные места, самые запоминающиеся моменты, прогулки. Он сделал всё, чтобы конфетно-цветочный период запомнился на всю жизнь. Словно пытался влюбить меня в себя. Хотя этого и не требовалось. Свадьба у нас была простая. Мы никого не звали. Просто пришли в ЗАГС и расписались. Зато медовый месяц прошёл в Новой Зеландии. И если не учитывать, что я вообще нигде не была и сравнивать мне не с чем, то мне всё очень понравилось.
А мальчишки были в ещё большем восторге. Месяц пролетел незаметно. А в августе мы вернулись в Россию. Надо было собирать мальчишек в школу в первый класс.
Кирилл оставил за себя управляющего. Да и бизнес он вёл в основном удалённо. Хотя раз в несколько месяцев ему приходилось лететь обратно.
Я в эти дни всегда очень скучала. Погружалась полностью в творчество и писала, чтобы занять свои мысли.
Зинаиду Степановну Кирилл вернул на должность экономки. Мы помирились, как оказалось, шпионить для Кирилла она вызвалась сама.
Потому что считала нас хорошей, настоящей парой и не хотела, чтобы мы расставались. Мы доходим до лифта, спускаемся на первый этаж, и идём к выходу, когда мне на ногу едва не наезжает колесо инвалидной коляски. Кирилл вовремя отдёргивает меня.
— Поосторожней, — он делает замечание женщине, сидящей в кресле. Худые острые плечи кажется вот-вот проткнут одежду. Она разворачивается.
— Простите, — бормочет тихо.
А в измождённом лице я с трудом узнаю Наташу.
Ту самую, которая пыталась занять моё место.
— Боже! — шепчу я и закрываю рот ладонью.
— Нет, не он. Это всего лишь я, — сухо улыбается. Взгляд становится всем тем же высокомерным. Как ей удаётся в таком виде держать себя так, будто королева?
— Наташа? Что случилось? — спрашиваю у неё, не обращая внимания ни на тон, ни на её взгляд.
— Тебе-то какая разница? Позлорадствовать хочешь?
— Нет. Ты что?
Кирилл тянет меня к двери.
— Лена, идём.
