И тут озарение!
До Влада доходит.
Его девочки ведь знали, что у них дома табор. Вот они материнские украшения и решили спасти. Конечно, его умницы именно так и поступили. А Азалия попросила себе что-то, выклянчила, и дочки не смогли ей отказать.
Все на свои места встает.
— Ты на свою мать ни грамма не похожа. Она бы до такого не унизилась, — выплевывает ей в лицо.
— Я не мама! Я индивидуальность! — вскидывает подбородок.
— Пошла с глаз моих, лицемерная воровка! — выталкивает ее из ванной и закрывает дверь. — Видеть тебя паршивку противно!
Влад опускается на холодный пол.
Обхватывает голову руками. Ему надо успокоиться. Остыть.
Через какое-то время раздается истерическое за дверью.
— Я ухожу! И поверь, тебе лучше придумать хорошие извинения. Я все расскажу маме, какой ты гавнюк! Уж она точно подобного отношения к своей дочери тебе не простит!
Глава 28
— Стой! — Влад пулей вылетает из ванной.
Она же сейчас такого Злате расскажет, что потом он устанет оправдываться. Прослыть абьюзером ее дочери, ему явно не хочется.
Потом сколько усилий надо будет, чтобы вновь заслужить расположение Златы.
Он догоняет Азалию уже у двери номера.
— Я ни минуты не останусь! Ты с катушек слетел! Успокоишься, поговорим! — надувает губы.
— Золотце, я погорячился. Идем в комнатку, я тебе бокальчик налью, — гладит ее по спине.
Смотрит, и не понимает, как так быстро теряется ее сходство со Златой. Когда они просто встречались, ему так нравилось любоваться Азалией. Он представлял, что это Злата в молодости.
Кровь в жилах вскипала, было потрясающе. И в постели он улетал в свои грезы, даже забывая кто под ним.
Сейчас это почему-то перестает работать.
Все из-за его эмоционального состояния. Он слишком расстроен, зол, вот все и бесит.
— Извиняйся! — заявляет нагло.
И его снова клинит. За что извиняться? Что она его жену обворовала!
Затыкает ее рот поцелуем. Лучше ее в койку уложить. Так меньше слов. Грудь ее трогает, его тело не реагирует, ноль отклика, целует, пытается представить Злату, действовать по привычной схеме.
А в штанах только боль усиливается и удар Ольги вспоминается.
— О да! Да! Влад! — стонет.
Раньше он умел абстрагироваться и не слышать этих актерских стонов. Сейчас по ушам режет. Падает даже то, что едва шевельнуться успело.
Он просто зол. Потом все наладится. Убеждает себя.
— Золотце, давай потом. Настроя нет, — старается говорить мягко.
— Ну, Владииик! — к ширинке его лезет.
Он отпрыгивает быстрее, чем успевает сообразить.
