Но откуда он такое ничтожество может знать? Влад никогда бы не опустился до общения с такими личностями.
— Я не пил, — говорит отрешенно и на негнущихся ногах во двор идет. Азалия за ним следом семенит.
И тут раздается звон стекла. Какой то-то парень целится по окнам с рогатки.
— Ты что творишь, паршивец! Прекратил! — взрывается Влад."
"— Эээ… ты не забывайся. Чего на дитя орешь! — на них напирает какая-то женщина, уперла руки в бока, вид грозный. — Балуются. Играют. Они в гостях. А вот радушия хозяев че-то не наблюдаю, — пристально Влада рассматривает.
— Жулька, ты что ль с этим старпером жить собралась? — переводит взгляд на Азалию. — Куда твоя мать смотрит! Я думала, приедем, поздравим молодых, а с этого же песок сыпется. Ты че сиделкой нанялась? Будешь ему утки менять как под себя гадить начнет!
— Я Азалия! — девушка вздрагивает мелкой дрожью. — Вы кто такая?
— Тетку Машу не признала! Эко зазналась! — женщина смачно сплевывает на землю.
— Владик… это… родственница с деревни… И не одна, — Азалия к нему прижимается.
Так напугана, что аж дрожит. — Откуда они тут?
Влад и сам уже понимает, что тут и его родственники затесались. По материнской линии. Те, которых он знать не знал. Это как клеймо, от которого избавляться надо.
Но как они на территории оказались? Как теперь их выгнать?
Их тут сколько? Обводит взглядом двор, поднимает взгляд на окна… Страшно представить… А если их силой выгонять, тут отряд не управится. А какую шумиху поднимут, весь его элитный район на уши поставят.
Вот такого он точно не ожидал.
— Че вы как не родные! — прилетает хлопок в спину от мужика. Влад аж покачивается. — Проходите! Сейчас праздновать будем!
— Жулька! Позорница! Вся в мать, — не перестает возмущаться женщина.
— Почему Жулька? — отстраненно спрашивает Влад. Он в полном шоке. Никак мысли воедино сложить не может.
— Так не имя, а кличку ей дали при рождении. Бедное дитя. Так мы по-простому ее кликали. Мать у нее тоже та еще заноза была, вечно проблемы с ней, то в сортир упала.
Едва не утонула. Вытащили, так у нее смердоты изо рта, ушей и носа еще долго ручьем текли. У нас ее в деревне гавноедкой прозвали.
— Не правда! Мама не такая! — стонет Азалия.
— Не говорите чушь! — его это тоже коробит. Злата бы никогда даже в детстве до подобного не опустилась. Она утонченная и воспитанная с рождения, совершенна от корней волос до кончиков ногтей.
Как эта неотесанная деревенщина смеет порочить имя Златы!
— Это счас она нос задрала.
