Она катится по наклонной, и нам ее не остановить.
А с Владом у нас постепенно налаживаются отношения. Мы не чужие люди. Общаемся. Но он прошлое… И я отпустила.
Сейчас глядя на лед, могу это точно сказать. Нет возврата к прошлому. Хоть я желаю ему найти себя и стать счастливым. Но вместе нам быть не суждено. Наша любовь порвалась, надломилась и раскололась. Ее не склеить.
— Чего грустишь? — раздается тихое над ухом.
— Лень, напугал! — оборачиваюсь, едва не расплескав кофе. — Ты как подкрался?
— На самом деле, ты просто ушла в себя, — перепрыгивает через сиденья и присаживается рядом.
— Скорее всего, — соглашаюсь. — А ты как тут оказался? Ты же вроде не собирался лететь.
С Леонидом мы общаемся часто. По работе, вне работы. Он очень приятный собеседник, мне нравится с ним болтать, советоваться, душа отдыхает.
Еще он научил меня кататься верхом. И мне очень нравиться бывать у его родителей. Мы время от времени выбираемся к ним, порой я захватываю с собой Эрику. Ей тоже понравились эти милые люди.
Запах домашнего уюта, мне особенно близок.
— Тянет меня… — глаза вспыхивают неоновым светов. — Оль, а давай покатаемся? — кивает на лед.
— Нет, — мотаю головой. По спине страх прокатывается.
Я люблю лед. Обожаю. Но после того случая я так ни разу и не встала на коньки. Не каталась, только смотрела. Какой-то барьер, который не преодолеть.
— А если да!
— Лень, отстань! — отмахиваюсь.
— Оля, Оля, — встает с места, куда-то идет за мою спину, — Не в твоем духе бояться.
— Я не боюсь… просто…
— Боишься.
И ты преодолеешь, я знаю, — возвращается в поле моего зрения. В руках коньки держит. — Сейчас переобуем твои ножки, — присаживается на корточки.
— Нет!
— Не спорь, — а глаза такие лукавые, хитрющие.
Мне страшно, а ответить отказом не могу. После его слов, лед еще сильнее манит.
Леонид снимает мою обувь, надевает коньки.
— Не так надо шнуровать! Иначе! — берусь за шнурки сама, и пальцы помнят. Работают быстро, словно и не было этого перерыва длиною в полжизни.
Леонид подхватывает меня на руки и несет вниз.
Где сверкает лед. Прекрасный. Совершенный. Именно в танце, становясь одним целым со льдом, я была самой счастливой, я была самой собой.
Ставит меня у входа.
— Ваш выход, Ольга.
Адреналин взрывается, страх и предчувствие дикого восторга.
Ступаю одной ногой, второй. Одно неуверенное движение, а дальше… лед меня принимает. Катаюсь, тело не забыло, оно многое помнит. Хоть, конечно, я уже не та беззаботная молодая девчушка.
