Ты невероятная! — в свете фонарей видно, каким огнем горят его глаза. — Я рад твоему успеху! Что ты себя нашла!
— Спасибо.
— И в фитнес центр я заглядывал, мне очень понравился. Я недооценивал тебя, — опускает голову.
— Влад. Толку ворошить прошлое.
— Толк в том, что оно не отпускает. Я не понимаю, почему я понял, как сильно тебя люблю, лишь потеряв. Почему не ценил все эти годы? Я ведь был счастлив… а не понимал… Это гложет меня каждый день.
— Я тоже любила. И помню все хорошее, что было. Этих лет не вычеркнуть.
Они останутся с нами. Но так сложилась судьба. Сожалениями ничего не исправить, — пожимаю плечами.
— Оль, прости меня! Хотя я сам себя простить не могу, — зажимает нижнюю губу так, что появляется капелька крови.
— А ты прости, — говорю тихо. — Прости. И позволь себе жить. Я простила…
— Реально? — глаза расширяются.
— Я не вижу смысла носить груз обид."
"Смотрю на человека, с которым я провела большую часть жизни, я знаю каждую его черточку. Он был для меня самым родным. А теперь… теперь мы в разводе.
Одинокая слеза катится по моей щеке.
Влад замечает ее, протягивает дрожащую руку и указательным пальцем ловит. Подносит палец к своим губам.
— Вкус расставания…
— Мы справимся, — в моем голосе уверенность.
— Оль, а может… — недоговаривает, но я все читаю в его глазах.
— Нет… наш поезд ушел. Мы можем сохранить теплоту прошлого, благодарность друг другу и стереть обиды.
— Я так и думал, — опускает голову, срывает веточку с дерева, мнет в пальцах. — А общаться мы сможем?
— Влад, у нас две дочери.
Мы остались родителями. Я рада, что ты нашел общий язык с Эрикой и вы все выяснили.
По рассказам дочери, они с Владом проговорили всю ночь. Было много и криков, и обвинений, но в конце они помирились. Теперь общаются. И я этому рада. Чтобы ни было между нами с Владом, а я никогда не хотела ссорить его с девочками.
Другой вопрос, что с Ирой все так вышло…
— Да, а вот Ира, — он читает мои мысли. — Она ко мне приходила, денег просила. Жаловалась на свою жизнь. Я ей сказал, что больше просто так копейки не дам.
Если хочет пусть работает, я ей помогу. Но она меня обложила трехэтажным и ушла, — разводит руки в стороны.
— У меня похожая картина…
Молчим. Смотрим друг на друга. Чувствую, нечто колышется между нами. Напряжение.
Еще не все эмоции утихли. Не отболело. Не зажило. Но когда-то мы сможем наладить общение.
Мы не враги.
— А ты сам как? — спрашиваю.
Он оживляется и немного тушуется.
— Живу один. В родительском доме.
