Он улавливает особый запах, чего-то родного…
Делает несколько шагов. Ноги едва передвигаются.
— Мда… Влад, видать сильно припекло, раз ты прибежал в халате и домашних тапках, — отец стоит напротив.
Статный. Прямой взгляд. Лицо непроницаемое.
— Сильно, — вздыхает.
— Проходи, — взмахивает рукой в сторону своего кабинета.
Он идет вслед за отцом. Заходит в кабинет и тут же падает в кресло. Будто последние силы потратил на эту поездку.
Оглядывает кабинет. Тут почти ничего не изменилось за долгие годы. Черный массивный шкаф.
Там книги и статуэтки. Их мать выбирала. На столе отца чернильница. Старый, но неизменный атрибут. Сколько себя помнит, она всегда была.
Влад вспоминает себя маленьким мальчиком. Ему лет шесть. И отец рассказывает ему, как он возьмет его завтра на деловую встречу в другой город. Еще и объясняет, как ему важно это.
Тогда Влад ощущал свою значимость, словно он правая рука папы и без него сделка не состоится. И сколько было таких моментов… Отец старался проводить с Владом любую минуту.
Там в детстве… и после…
Но чем Влад становился старше, тем больше в нем просыпался дух протеста. Так хотелось показать свою независимость. А потом случилась Злата и отец превратился во врага… Не сразу… а так, что Влад и сам не заметил. И все ему казалось правильным. Словно так всегда и было.
Отец садится за стол, смотрит на Влада. Слова не произносит.
— Я облажался… — выдает.
С трудом поднимается с кресла. Наливает себе воды. Выпивает стакан залпом. Снова возвращается в кресло.
— Не удивлен.
— Злата оказалась грязной…
— Да ты что, — краешки губ ползут вверх. — А ты типа не знал.
— Я думал… вздыхает, нет, я точно не думал. Я… — дальше Влада несет. Он говорит и говорит, не может остановиться, выливает все, что у него в душе. Словесный поток все не заканчивается. Он сбивается, и начинает сначала, по кругу.
Ему будто жизненно необходимо выговориться. Потому что один он не вывозит.
А отец… мать… они его родители. И вот в этот момент он понимает, как они важны.
Да, не совершенные, далеко неидеальные, но это его родители. От которых он столько лет нос воротил. И сделал все, чтобы и Оля с ними не общалась.
— А ведь я люблю Олю. Всегда любил. Если есть шанс все исправить. Она бы никогда не пожалела. Я бы для нее все сделал.
— Этого шанса у тебя нет, — припечатывает отец.
— Она же любила меня столько лет… Я знаю любила… Я знаю, не заслуживаю прощения. Ну а вдруг…
— Ольга пошла дальше. И тебе следует это сделать.
