А теперь — спать!
Но я переворачиваюсь на спину и смотрю на причудливую игру теней на потолке.
Что я буду делать, если окажусь не беременной?
Выдохну. Выпью этот бокал вина, который так и остался стоять на столе. Буду жить дальше, погружусь с головой в работу, а после того, как проведу открытие ипподрома, уйду. Возьму этот гребаный отпуск и уеду в Италию. Или на Бали. Или, черт возьми, в Австралию, к кенгуру. Дальше, как можно дальше от дома. А потом вернусь и найду себе занятие по душе.
Открою новую фирму по организации мероприятий. Или кейтеринг. Или цветочный.
Что я буду делать, если окажусь беременной?
Нет, с этим как раз таки все понятно — буду вынашивать и рожать.
Но кто мне ответит на главный вопрос, который я даже в мыслях боюсь себе задать?
Если срок больше двух месяцев, вероятность того, что отец Кирилл, велика. А если меньше?
Ложусь на бок и накрываюсь с головой одеялом, как в детстве, когда мы прятались так от огромных страшных пауков и пугающих теней-монстров по углам.
У меня все же не получается уснуть. Едва часы показывают семь утра, срываюсь в аптеку. Фармацевт смотрит на меня понимающе и сочувственно. Еще бы — я прибежала за тестом на беременность в домашнем платье и шлепках. Неумытая, растрепанная. Это элитный жилой комплекс, здесь так не ходят. Покупаю три разных теста, спешу домой.
Заканчиваю все процедуры, раскладываю тесты на раковине и сажусь на унитаз. Смотрю прямо перед собой невидящим взглядом.
Время не отмеряю, я и так примерно знаю, сколько нужно ждать, — когда-то я до фанатизма хотела ребенка и делала тесты на беременность чуть ли не ежедневно.
По истечении нескольких минут поворачиваю голову и рассматриваю три разных теста, которые показывают одно и то же.
Две полоски.
Роняю голову на руки и беззвучно кричу, стекаю с унитаза на пол.
Ирония судьбы.
Мой муж хотел ребенка десять лет. А потом мы развелись, и я переспала с другим.
И вот наконец долгожданная беременность. Но какова вероятность того, что отец — мой бывший муж?
Ощущения такие, будто меня переехал каток. Меня размазало по асфальту, и не осталось ни одной целой части тела или органа.
И что самое страшное, — я совершенно не понимаю, как мне относиться к этому ребенку, ведь я не желала его.
Поднимаюсь и иду в спальню, беру в руки телефон, кручу его в руках. Надо позвонить кому-то.
