Про помутнение рассудка и то, как я изменил. Говорю, что подыхаю без нее, как без кислорода.
— Я виноват, — выпиваю вискарь.
— Бесспорно. — Арт повторяет за мной. — На самом деле, вы оба хороши.
— Только не говори, что оправдываешь меня, — усмехаюсь горько.
— Ты гондон, который изменил моей любимой сестре. Прости, чувак, я тебя никогда оправдать не смогу. Но вот что я скажу: вы оба в какой-то момент похерили все. Она перестала замечать, а ты стал молчать. Она закрылась, а ты отстранился. Вы вроде как забыли, как все начиналось у вас, как вы горели.
Словно это все отошло куда-то назад, на потом.
— Я люблю ее, Арт, — говорю уверенно.
— Я знаю, Кир, — кивает брат Ксюши. — И она тебя любит, поверь.
— Что мне делать, брат?
Арт наливает половину стакана вискаря и залпом осушает его.
— Дай ей развод.
— Ты серьезно?
— Насильно ты ее не удержишь. Я разговаривал с Ксюшей. Она непреклонна и настроена решительно. Затеешь войну с ней — будет бить в ответ. Ничем хорошим это не кончится.
— Я не смогу отпустить ее, — произношу растерянно.
— Сможешь, — уверенно кивает Арт. — Если любишь — сможешь. Завершив эту историю, вы, возможно, сможете начать новую.
Внутри все разрывается к чертям, покрывается колючим льдом, и я с силой закрываю глаза. Калейдоскопом прокручиваю в голове наше с ней счастье.
Когда я работал в органах и моей зарплаты едва хватало на нас двоих — я тогда упорно отказывался брать ее деньги и просил ее не тратить деньги отца. Практически вся ее семья была против меня — безродного щенка, мента, у которого нет даже своей крыши над головой.
Когда я только начал подниматься, и она была рядом. Когда купили первую двушку, когда она узнала, что не может иметь детей…
Прокручиваю все это в голове, лелея каждое воспоминание.
А после распахиваю глаза, притягиваю к себе бумаги на развод и ставлю на каждой странице подпись.
Глава 12
Ксюша
— Кирилл! Кирюш! Кирочка-а-а-! — прыгаю посреди комнаты, и муж ловит меня на лету.
Визжу, обнимаю его за шею и прижимаю к себе, рыдаю от счастья.
— Милый, я беременна! Уже шесть недель, представляешь?! У нас будет маленький!
Глаза Кирилла загораются огнем, и он кружит меня по всей комнате. А когда останавливается, я вижу в его глазах то, чего не видела никогда раньше, — слезы.
Обхватываю его за талию и утыкаюсь носом в грудь.
Боже! Какое это счастье! Я никогда не была такой счастливой, как сейчас. Ведь ребенок для женщины — самое важное, что может случиться в жизни.
— Как назовем? — спрашивает муж хрипло.
