Миллион шагов назад, ну пожалуйста! Давай вернемся к тому моменту, когда все пошло через жопу? Я обещаю тебе, что больше никогда не предам, не посмотрю ни на кого. Черт возьми, да я и не смотрел никогда по сторонам! Всегда была только ты.
— Это конец, Кир, — говорил отстраненно и встает.
Отходит к окну, обнимает себя за плечи. Я поднимаюсь и иду за ней, как на поводке.
— Это не конец, Ксюш. Я по-прежнему люблю тебя, ты любишь меня. Развод не выход. Возвращайся домой, мы все начнем заново. Мне не жить без тебя, малышка.
Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, вдыхаю аромат ее волос, закрываю глаза.
— Прекрати воевать со мной. Это не приведет ни к чему. Сдавайся. Давай заведем ребенка, помнишь, мы хотели?
Она отшатывается от меня и смотрит влажными глазами:
— Не смей говорить мне о ребенке!
— Хорошо, давай не будем о ребенке, — тут же соглашаюсь. — Порви документы на развод, отзови Громова. Мы решим все, маленькая. Мы найдем выход.
— Конечно найдем. Я уже нашла, — кивает. — Развод — вот он, тот самый единственный возможный выход.
— Нет.
— Да.
— Нет, блять! — ору.
Делаю к ней шаг и беру лицо в руки, целую каждую слезинку, уголок рта, глаза, скулы.
— Нет… нет… — шепчу ей, не переставая."
"Дрожащими руками расстегиваю пуговицы на ее рубашке, снимаю ее. Ксюша не сопротивляется, не отталкивает, и я расцениваю это как зеленый свет. Осыпаю поцелуями шею, грудь.
Толкаю Ксюшу к дивану и задираю на ней юбку. Спускаюсь ниже, целую кромку чулок, поднимаюсь выше, раздвигаю бедра еще шире.
Она с шумом втягивает воздух и запускает руку мне в волосы, сжимает их, будто пытаясь вырвать. Пусть так. Пусть хоть разорвет меня в клочья, только останется рядом.
Вхожу в нее на всю длину, стону вместе с ней.
— Люблю… — шепчу ей на ухо и снова слизываю слезы, которые не перестают литься. — Не отпущу.
Вхожу в нее слишком яростно, но сейчас по-другому никак. Это не секс, это самый настоящий звериный трах. Ксюша стонет, а я вколачиваюсь еще быстрее. Ритмично насаживаю ее, улетая за границы разума.
Мы оба мокрые от пота и слез, разорванные в клочья, но только так — соединившись — мы сохраним тот самый один-единственный шанс.
— Девочка моя… маленькая, — шепчу ей.
Мы кончаем одновременно, и я падаю рядом с ней, подминаю ее под себя, прижимаю к стенке скрипучего дивана, зажимая в тисках, чтобы удержать, чтобы не отпустить. Закрываем вместе глаза и проваливаемся в черноту.
Глава 11
Кирилл
Просыпаюсь от жара. Мои руки оплетают Ксюшу, словно тиски.
