Вообще весь этот номер ему мал. Не его уровень. Не престижно.
Ему нужно все самое лучшее, дорогое. Только так он себя чувствует достойно, а все что ниже, — не стоит внимания.
Любуюсь Кириллом. У моего мужа очень красивое тело — широкие плечи, сильная спина, упругий живот. Густые черные волосы. Кириллу тридцать четыре, но у него нет ни единого седого волоса, шевелюра красиво подстрижена.
Я помню, когда мы сошлись, его волосы всегда были в беспорядке. Он ходил вечно голодный, без малейшего шанса на нормальный обед, худой.
Работал днем и ночью. А потом уволился из органов и стал работать еще больше.
Я всегда гордилась им. Его упорством и силой.
Но сейчас я достаю из чемодана первую попавшуюся одежду, натягиваю на себя и бросаю на Кира прощальный взгляд.
Вот и все. Нужно уходить. Прощание всегда давалось мне с трудом, и сейчас я насилу заставляю себя сдвинуться с места. Мне холодно, одиноко. Я не хочу расставаться с Плотниковым. Но выход из этой ситуации может быть только один.
То, что разбилось, невозможно собрать.
Осколки превратились в пыль, превратились в ничто, как и наш брак.
Тихонько выношу чемодан из номера, чтобы не разбудить мужа.
Мужа.
У меня больше нет мужа…
Мне везет, и я быстро покупаю билет на ближайший самолет. Вылетаю домой. Весь полет бездумно смотрю в иллюминатор. Живот болит, я не ела больше суток. Жую самолетную еду, не чувствуя вкуса.
Когда шасси царапает асфальт и самолет приземляется, пассажиры начинает хлопать в ладоши. Мне хочется сорваться на них и наорать. Что за бред и мнимая радость? Пилотам нет до этого никакого дела.
Едва я забираю багаж и включаю телефон, приходит куча смс о пропущенных звонках и сообщения:
«Куда ты уехала?»
«Вернись, Ксюша».
«Ксюша».
«Я вылетаю следующим за тобой рейсом, дождись меня дома».
«Я люблю тебя».
Заношу контакт мужа в черный список и набираю своего босса.
— Привет, — здоровается он.
— Жень… — произношу на выдохе. — Жень…
— Ксюш? — слышу шорох и звук закрывающейся двери. — Что-то случилось? Ты же уехала в отпуск с мужем, да?
Приваливаюсь к стене и закрываю глаза.
Усталость неимоверная, мне даже говорить тяжело.
— Жень, а ты сдал кому-нибудь квартиру? — спрашиваю вместо ответа на вопрос.
— Да, сегодня будем подписывать договор, — отвечает настороженно. — Где ты, Ксюш?
Облизываю сухие губы.
— Жень… Женька, пусти меня туда пожить?
На том конце провода наступает тишина.
— Ты в городе, да? — спрашивает после вздоха.
— В городе.
— Ясно, — слышу, как он начинает одеваться.
