Едва начав говорить, замолкаю.
В горле пересохло.
В висках запульсировало.
Даже если Вячеслав не против детей, он может и не поверить, что я беременна от него.
О таком я раньше не подумала, но сейчас эти мысли созрели в моей голове и распустились пышным цветом.
— Ида!
Взгляд Вячеслава становится все требовательнее, а я никак не могу подобрать слов и избавиться от страха, сковывающего движения.
— Кажется, у тебя стресс. Паническая атака. Давай продышимся, м? — предлагает, разминая мои ладони. — Руки совсем ледяные, мокрые.
Тебе нехорошо?
— Есть такое.… Сейчас само пройдет. Наверное."
"— Или не пройдет. Чего бы ты ни боялась, ты можешь мне сказать. Ну, давай.… Я готов. Чего ещё ты натворила, пока меня не было, дурешка?
Вячеслав притягивает меня к себе, заглядывает в глаза ласково и снисходительно.
Меня вдруг прорывает.
— Чего я натворила? А ты сам… Зачем ко мне без презерватива полез! Ты мог меня заразить….
— Я чист! — мрачнеет.
— Я в курсе, — испускаю нервный смешок. — Проверилась!
— Тогда что?!
— Тогда то! ЗППП не единственная побочка незащищенного секса.
Вот что! — выпаливаю. — Я беременна. От тебя, между прочим. Но ты можешь мне не верить, конечно…
— Срок.…
Вячеслав не спрашивает, просто рассуждает вслух и вдруг застывает, посмотрев на меня новым взглядом.
Он говорит так быстро и четко, что я не успела ничего возразить.
— Вот к чему были разговоры про нежелание жить в глуши. Ты хотела успеть. Так?! Успеть уложиться в срок, когда ещё можно сделать аборт. Да уж.… — трет подбородок.
— Конечно, ты этого не планировала. Ко всему прочему, возможно, ты мне не до конца доверяешь, но я тебя прошу не делать этого. Прошу оставить этого ребенка.
Его слова производят на меня оглушающий эффект.
Такие эмоции, наверное, испытывает человек, чудом выживший после крушения самолета.
— А? — переспрашиваю я, икнув.
— Не делай аборт, — добавляет угрюмо, отводит взгляд. — Я жил всегда так, словно у меня девять жизней в кармане, и ещё девять штук про запас в банковской ячейке. Был уверен в себе.
Ни в чём себе не отказывал. Кроме главного, жить и быть. По-настоящему… Жить так, чтобы память осталась не только в пьяных байках приятелей и памяти врагов. Быть тем, кто останется в памяти любящих тебя людей. О любви с твоей стороны говорить ещё рановато, конечно, — усмехается. — Ты от страха трясешься, как зайчишка. И не доверяешь до конца. Мне неприятно это осознавать, но я умом понимаю. В твоих глазах все более чем ненадежно, иллюзорно и небезопасно.
