…
Мне пришлось собраться и отправиться в клинику.
Сердце начало ныть, как у инсультника, ещё на подходе к зданию, которое совсем недавно было моим.
Переступила порог, окунулась в привычную атмосферу, увидела знакомые лица и едва не задохнулась от боли: теперь никто не спешил приветствовать меня: «Добрый день, Ираида Александровна!» «Как ваши дела, Ираида Александровна…» и никто не спешил за помощью или советом.
Я встречала на себе взгляды бывших подчиненных. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то с алчным любопытством. Были и те, кто злорадствовал — как правило, это были те, кто получал строгие замечания.
Были, конечно, и те, кто смотрел с сожалением.
У особенно совестливых взгляды были извиняющиеся, словно это они были виноваты в случившемся. В том и состоит беда совестливых людей, они переживают и принимают близко к сердцу чужие беды, а мерзавцы…
Мерзавцы без души и сердца спят спокойно в своих кроватях.
Такие мерзавцы, как.… Глория Прайс.
Именно она, собственной персоной, стояла у стойки администратора, со своими двумя шпицами и отчитывала бедных моих девочек…
Я застыла, на миг хотела просто уйти, как будто меня и не было.
Но я же пришла по делу. Поэтому не хотела отступать.
Я прошла в сторону кабинета директора и вдруг ощутила между лопаток пристальный взгляд.
Через миг раздалось цоканье каблуков и погавкивание двух невоспитанных шпицев.
— Ира? Что ты здесь забыла? — холодно поинтересовалась Глория. — Это место тебе больше не принадлежит. Будь добра, покинь здание.
Я обернулась и посмотрела ей в лицо.
Она жадно впитывала мои эмоции.
Чёрт, я была владельцем! И ведущим специалистом, в том числе.
Быть вынужденной получить рекомендацию от тех, кто совсем недавно на меня работал… Как это было унизительно, словами не передать.
— Я здесь ненадолго.
— Твое ненадолго… закончилось уже давно, — нехорошо усмехнулась Глория. — Пошла вон.
— Но.…
— Вон. Охрана!
— Ты серьёзно?!
— Более чем!
— Что я тебе сделала?! — возмутилась я. — Откуда в тебе столько ненависти?
— Во-первых, ты — дочь своего отца.
Этого уже достаточно… — прошипела она. — Во-вторых, я ненавижу неудачников! — рассмеялась она.
В мою сторону двинулась охрана.
Меня выперли и выкинули вслед мою сумочку.
Вышвырнули, словно бездомную. В этот момент я поняла, как тяжело живется Шарику: его отовсюду шпыняют…
Это было ужасно, до слез… несправедливо.
***
Следующие несколько дней показали, что у подлости и низости дна не существует.
Кажется, по приказу Глории Прайс за мной проследили.
