Боюсь, что в том состоянии я даже не мог сделать этого глотка. А теперь я даже и не хочу никого другого. Только ты. Я не шутил, когда говорил, что ты моя сила и моя жизнь. Я люблю тебя, Хлоя.
— А я люблю тебя, мой дракон.
В тот момент я почувствовала, как все мои страхи и сомнения улетучиваются, оставляя только любовь, надежду и бесконечное счастье.
Глава 26
Спустя пару дней после всех событий, жизнь наконец обрела устойчивость и предсказуемость. Мы занялись приготовлениями к свадьбе. Правда, Дориан мягко отстранил меня от этого, желая сделать сюрприз.
Но мне предстояло выбрать платье.
Господин Гранс навестил нас и рассказал нам, что Армана за убийство и мое похищение сослали в отдаленную тюрьму на острове. Оттуда он выйдет нескоро, а если и выйдет, то будет лишен дракона из-за специального магического поля на том острове. Да и Гранс обещал, что там умеют «перевоспитывать». Там Арману сотрут память после полувека заключения, и дракон даже не будет помнить меня, как и свою прежнюю жизнь. Мою бывшую свекровь просто удалили из столицы и закрыли в монастыре.
Кроме того, ее супруг отказался от нее. Все те, кому леди Лукреция заплатила, были сняты с должностей.
Однако еще одно известие взбудоражило меня. Лекарь Лоренс Смоук, известный своими исследованиями в области драконьей генетики, раскрыл нечто потрясающее. Оказалось, что и я, и Эли имеем связь с древними драконьими родами. Он нашел наших родственников.
Не скажу, что все сложилось легко и просто. Но поставить точку в прошлом, чтобы жить дальше, определенно стоило.
"
"Для меня это все и так стало откровением, но еще более шокирующим оказалось то, что у подруги до сих пор живы оба родителя — аристократы до мозга костей. Отец Эли, как выяснилось, заделал ребенка на стороне. Когда его любовница забеременела, он ее выгнал, не веря, что девочка от него. Любовница, в свою очередь, избавилась от ребенка, бросив его на пороге приюта.
Эта новость потрясла отца Эли так же, как и его законную супругу, которая не знала о шашнях мужа. Чтобы не портить репутацию, они решили откупиться от Эли.
Хелл настаивал на ее признании, но Элеонора взяла кругленькую сумму, предпочтя забыть об этих «моральных уродах», как она выразилась.
— Хватит с меня их лицемерия и притворства, — говорила Эли, когда мы встречались в кафе, чтобы обсудить это дело. — Я буду жить своей жизнью, а они пусть живут своей.
Я восхищалась ее силой духа и решительностью. Эли не хотела становиться частью их мира, и я полностью ее поддерживала.
