Ладошка в моей ладони ледяная. Воздух в лёгких сжимается спазмом. Обнимаю обеими руками, щекой к макушке прижимаюсь. Всхлипнув, она складывает руки на груди и горько-горько плачет. У самого в носу щекотно. Как вспомню себя, когда узнал, что Света беременна. Предательство тогда размазало. Чувствовал себя жалким, обхарканным. Пока на работе убивался, она на чужом члене с радостью прыгала.
Прижимаю к себе сильнее, по спине непрерывно поглаживаю, пока она оплакивает годы, проведённые в обмане. Разглядел эту девицу, узнал.
Та, что подкатывала несколько раз с предложением выпить кофе. Специально, потому что с Агатой работаем, или совпадение? Слишком много совпадений. Муж Агатин явно по её наводке к клубу прикатил.
Постепенно слёзы стихают. Подхватываю Агату на руки и несу вглубь квартиры. Разделения на комнаты тут почти нет, только спальня за кирпичной стеной и винтажной расписной ширмой прячется, да туалет с ванной отдельно. Всё остальное — одно пространство, перегороженное диваном, кухонным островом, тренажёрами и столом.
Граф выходит, лениво зевая.
— Вот так ты гостей встречаешь. Не стыдно? — укоряю, но не злюсь — парень взрослый, ещё и простыл недавно. Любит спать у камина, самого настоящего. Пока меня нет, он, конечно, не горит, но сейчас надо бы разжечь. Огонь хорошо успокаивает. Сажаю Агату на диван, кутаю в плед и снимаю с неё кроссовки. Пальто она так и не надела, осталось в машине. Включаю торшер — всё это время свет горел только в лифте. Моргнув, Агата щурится, поднимает покрасневшие глаза.
— Прости за истерику. — После слёз голос сиплый, словно прокуренный.
— За что? — Закидываю дрова в камин, поливаю жидкостью для розжига. Пламя вспыхивает и весело потрескивает. По её бледному лицу пробегают всполохи. Опускаюсь на колени перед диваном, кладу на него голову и смотрю снизу вверх. Граф усиленно обнюхивает колени Агаты и слабо помахивает хвостом. Она гладит его по голове, тянет задумчиво:
— Он перевёз её сюда. Знаешь, я ведь знала, что это она. С самого начала поняла, только говорила себе, что не узнаю.
Не укладывалось в голове, что Марат… Что он настолько циничный. Хотя о чём я, на две семьи же жил как-то.
— Агат… — начинаю осторожно, но она перебивает и протягивает руку. Сплетаю наши пальцы.
— Всё в порядке. Знаешь, это именно то, что было необходимо. Я же боялась, что всё равно прощу когда-нибудь. Пойму, найду оправдания. Нет ему оправдания и никогда не будет.
Агата
Так правда бывает: раз, и отрубило.
