— А мне она сказала, что ты тоже разводишься, — тянет он низко. Мурашки проходят по телу.
— Да, — выдыхаю. Какие у него зеленющие глаза, оторваться невозможно! Ресницы длинные, а брови чётко очерченные. Движение воздуха, он делает шаг вперёд, но моментально отшатывается — в офис заходят ребята. Момент растворяется.
До конца дня сижу в прострации. Что это было? Неужели Юлька напророчила роман с начальником? Это даже звучит пошло! И какой роман вообще, я ещё официально замужем и встречаться, пока в браке, ни с кем не собираюсь.
Я не Марат, изменять не стану, даже если между нами уже всё кончено. Не стану же?.. Надо найти уже адвоката, и поскорее.
До конца рабочего дня мы больше не пересекаемся. Алекс уезжает по делам, я, разобравшись со своими, ухожу в шесть. Стараюсь не думать нём, а всё равно думаю. Хотя почему нельзя? Он так отвлекает!
Захожу домой и смотрю на ботинки Марата. Слышу его голос — о чём-то смеётся с Каринкой. Сердце сжимается, но тут же наливается кровью и продолжает биться ровно. Если пришёл повидаться с дочкой, не стану мешать.
Иду в ванную мыть руки. Марат как из воздуха материализовался — подпирает плечом дверной косяк.
— Привет, — говорит тихо. — Как прошёл день?
— Когда ты уйдёшь? — Вытираю руки, обхожу его, иду в спальню переодеться.
— Это и моя квартира. Я имею полное право тут жить.
— Что? — ослышалась. Ослышалась же, правда? — Ты ещё не понял? Мы разводимся. Это всё.
— Значит, поживу тут до развода, — невозмутимо пожимает плечами.
Сюр. Секунда, другая, и я начинаю хохотать.
Глава 24
Агата
Смеюсь так сильно, что начинает болеть живот. Абсурд зашкаливает. Смех стихает резко, как только вижу огромные радостные глаза Каринки. Как удар под дых. Марат вообще понимает, как делает ей больно? Для него это до сих пор игрушки? Неужели не понял, что это окончательно? Каринка несмело улыбается, и я чувствую, как сердце стремительно покрывается трещинами. Каждую из них чувствую.
Присаживаюсь на корточки, смотрю в голубые глаза. Вздыхаю и слабо улыбаюсь.
Не должен был происходить этот разговор. Не так, не при Марате. А может, при нём лучше. Но почему опять я должна это говорить?!"
"— Кариш, мы с папой расстались. То, что он будет жить с нами какое-то время, ничего не меняет. Он любит тебя и будет любить всегда, как и я. Но с папой мы больше не семья.
Невозможно привыкнуть к тому, как стремительно заполняются слезами детские глаза. У самой сердце болит невыносимо. И правда за одну слезу ребёнка можно уничтожить мир.
