По факту стою у неприметного входа и сжимаю сумочку, в которой лежит свидетельство о расторжении брака и паспорт со свежим штампом. Не верится, но всё прошло спокойно. На алименты подавать не стала: Марат сказал, что будет платить. Не будет — всегда успею подать, но в нём не сомневаюсь. Их отношения с Каринкой не стали пока лучше, но постепенно сдвигаются с мёртвой точки. Знаю — он пишет ей каждый день, присылает фотографии из интересных мест, как раньше делал. Она отвечала, сейчас молчит, но читает исправно.
Вижу, как светится, когда приходит сообщение. О брате пока не сказала ни слова. Да и я не говорю, потому что рассказывать нечего. Мне не интересно смотреть на его вторую семью. Не знаю, где он сейчас живёт и чем, с ними или нет. Хотя недавно встретила Карена, и он намекнул, что Марат один. Может, в квартиру родителей переехал? Порой беспокойство прорывается, порой горько — когда слышу обрывок музыки, фразу, кадр из фильма, и перед внутренним взором прошлое. Недалёкое, счастливое.
Крепче сжимаю сумочку, улыбаюсь, замечая Алекса: стоит, подпирая машину. Ветер треплет волосы и длинные хвосты тёмно-зелёного, в тон глазам, шарфа. Делаю шаг, когда окликает ровное:
— Агат.
Оборачиваюсь, смотрю на Марата. Он не выглядит подавленным, впрочем, довольным не выглядит тоже. В суд пришёл по форме — скоро вылет. Завладел вниманием почти всего женского персонала суда, но ни на кого не обратил внимания. Не демонстративно игнорировал, а просто смотрел сквозь. Если это был красивый жест для меня, не оценила.
Вещи постепенно исчезают из нашей квартиры, но на мой взгляд слишком медленно.
— Хотел предложить подвезти, но вижу, не надо. — Он криво улыбается и смотрит на Алекса. Тот сухо кивает издалека, получив кивок в ответ.
— Не надо, — не опровергаю очевидное. За прошедшие несколько недель Алекс стал ближе, но только как друг с некоторыми привилегиями. В них входят поцелуи, порой жаркие, но чаще нежные. В офисе знают, что у нас отношения, хотя мы никак их не афишируем.
Просто надо быть слепым, чтобы не заметить, как на меня смотрит Алекс. Юлька, когда увидела, громко присвистнула и заявила, что потеряла холостого друга.
— Быстро ты, — цедит Марат без злости или осуждения. Тоже просто констатирует факт. Плевать, как это выглядит со стороны, я в монашки не записывалась. При таком-то муже вообще можно сказать: долго держалась."
"— Ты что-то хотел? — Чего хочу я: забраться в тёплый салон и уехать отсюда.
