Напрягает даже тем, что просто сидит рядом на диване. Может, и правда лучше мне съехать?..
Глава 32
Агата
Отец сухо пишет, что в обед привезёт Каринку. У Марата вечером рейс. Очень удобно — улетит, как ни в чём не бывало, проблема останется.
— Когда ты собираешься рассказать Каринке о брате?
Утро, кухня, всё снова вроде бы привычно, кроме нескольких панкейков, которые испекла исключительно для себя. Марат завтракает бутербродами с колбасой.
— Я не хочу ей говорить.
Вот это новость. Смотрю недоверчиво: это что, шутка такая? Иголка, которую можно в стоге сена спрятать и не найти? Это живой человек! Брат!
— Ты с головой дружишь вообще? — не могу поверить своим ушам.
— Не хочу, — повторяет, вздыхая. — Потому что не знаю, как сказать.
— Я тут тебе не помощник. — Даже руки вверх поднимаю. Мне и так потом дочь утешать, по психологам водить, слёзы вытирать. Ей-то за что это всё?! Сидит взрослый плечистый мужик с видом побитой собаки и думает, как ребёнку сердце разбить. Зла не хватает, руки так и чешутся встряхнуть и спросить: «Чем ты думал?!»
— Как есть, так и скажи, — отрезаю и с силой вонзаю нож в панкейк.
— Что папа сделал братика с другой тётей.
— Блядь, — тянет он и роняет лицо в ладонь.
— Ты не блядь, Марат, не оскорбляй женщин древнейшей профессии. — Деловито нарезаю панкейк на ровные кусочки и поливаю абрикосовым джемом. — Я вообще тебя никак характеризовать не хочу.
Он смотрит сквозь пальцы, ослепляя бирюзой. За красивым фасадом столько гнили. Может, не поздно ещё её из него вытащить, да нормальным человеком сделать, только не мне этим заниматься.
Уже не мне.
Родители приезжают оба. Тяжёлая артиллерия, да только у меня против них мощная оборонительная стена — равнодушие называется. Каринка взахлёб рассказывает, как с дедушкой и бабушкой ходили в лес и собирали грибы. Привезла целый пакет, обещаю, что обязательно их приготовим, она просит прямо сейчас и с папой.
— Папа скоро улетает, — говорю и пристально смотрю на Марата. Мама ему не улыбается, а папа жжёт тяжёлым взглядом.
Знаю такой: когда дали задачу и ждут доклада о результате.
— Нам надо поговорить. — Это мама. Становится смешно: вот вроде бы вся семья собралась, должно быть тепло и радостно, а у меня чувство, что сейчас обвинять со всех сторон начнут. Даже Каринка поглядывает с ожиданием. Знакомая злость придаёт сил: дочку тоже начали подговаривать, что мама негодяйка и не хочет мириться с папой?!
— Я провожу вас до машины и поговорим.
