2
Савелий
То, что Сол полез в мой дом без меня и затеял интимный разговор с моей женой, сильно напрягает.
Чего он пытался добиться? Нежели хотел посеять раздор между мной и Ясей? Настроение он ей точно подпортил надолго. А настроение жены меня касается напрямую, от него зависит моя комфортная жизнь. Да и в целом, не люблю, когда она страдает, тем более по вине посторонних. Это моя прерогатива делать жену жертвой последствий поступков, совершаемых мною.
Хочу защитить ее от такого как я, но это невозможно… для этого надо расстаться с Ясей.
В целом наша жизнь запрограммирована и регламентирована.
Конечно, в ее жизни есть запреты – не выходить без меня из дома, не работать, не носить коротких платьев, шортов, не краситься вульгарно, не улыбаться чужим мужчинам. Даже моим друзьям. Особенно моим друзьям.
Я ревнивец. Собственник. Хищник. Возможно, бываю чересчур жестким, потому что приходится играть в жестокие игры. И не я выбирал себе эту роль. Но голос на жену не повышаю, потому что она никогда не выводит меня из себя.
Ведет себя правильно, как я ее научил.
Семь лет назад меня – приезжего из Калининграда двадцатитрехлетнего адвоката подобрал ее отец – Егор Калитников, он-то и сделал, вырастил из меня этого монстра. Послушного, выполняющего приказы цербера. Я лишь передаю его дочери то, чему обучен сам.
Всё что у меня было тогда – море амбиций, умение находить общий язык и договариваться как с ангелами в людском обличье, так и с демонами. У меня не было даже клиентской базы! Мать ее! А Егорыч в меня поверил.
За что я ему безмерно благодарен.
Как только дверь за Соломоном закрывается, поднимаюсь к Ясе на второй этаж.
Нахожу ее в тренажерном зале. Сидит на велотренажере, смотрит пустым взглядом в огромное зеркало, занимающее всю стену.
Ярослава ростом метр шестьдесят пять, худенькая, тонкокостная, при этом следит за фигурой – занимается фитнесом, считает калории.
Но сейчас ее посиделки явно не про спорт… на жене шелковое дорогое платье, туфли лодочки.
Обычно Ясенька встречает меня с работы при полном параде. Нам обоим нравится эта игра.
Застываю в дверях, жду, когда жена обратит на меня внимание.
– Ясенька…
– Да?.. – нежный голос тревожит мои нервы.
С отчаянием смотрит на меня, а из глаз по фарфоровой щеке стекают слезы.
Яся сейчас такая невинная и милая. Чувствую себя бесконечно виноватым.
Черт! Ненавижу, когда она плачет.
Миллион бы отдал, чтобы не было этого тяжелого разговора.
