Любишь шоколадный кекс?
– Не знаю, – протягивает он.
Боже, ну о чем я спрашиваю? Мальчонка недавно маму потерял. Он, наверное, и ее плохо помнит…
– Тебе понравится, малыш. Решил уже, что будешь рисовать?
– Это секрет, – переключается он.
Все-таки дети – удивительные существа… Им легче вытрясти из себя боль и распахнуть сердце… Полюбить, поверить – легче…
Растапливаю сливочное масло, добавляю в кастрюлю сахар, какао-порошок и яйца, не переставая думать о Кате…
Интересно, она понимает, как немудро поступила? Или была уверена, что отец все разрулит? Сумеет обойти закон?
Скорее всего, так и было… А ее горемычная мать, оказывается, тоже наследница капиталов.
Ставлю пирог в разогретую духовку, завариваю чай с мятой… Наверное, нужно что-то приготовить заранее, чтобы утром не возиться?
Выкладываю из холодильника необходимые продукты, заслышав шум в прихожей. Странно… Я была уверена, что Максим наслаждается спектаклем.
– Привет, – удивленно хлопаю глазами, завидев его.
Руки в машинном масле, куртка испачкана… Раскрасневшийся, чем-то встревоженный…
– Привет, Варь.
Поможешь раздеться? Машина, будь она неладна, поломалась. Отец на ней сто лет ездил. Черт бы ее побрал…
– Так ты сам чинил?
– Пытался.
– Я думала, ты в театре.
– В каком еще театре? Господи...
Макс хмурится, а потом его губы растягиваются в улыбке… Смешно ему? А мне не до смеха. Как мне завтра Ксении в глаза смотреть? Она же меня… сожрет без соли.
– Давай скорее куртку. Ужас, и свитер в мазуте или…
Снимаю с него одежду.
Куртку, свитер стаскиваю, обнажая обтянутую нательной майкой грудь… Щеки мгновенно вспыхивают. Стыдливо отвожу взгляд и убегаю в ванную.
– Руки-то помыть дашь? И что ты про театр говорила? – становится он возле раковины.
– Ксения рассказала всем на работе, что вы идете на «Фальшивую ноту». Платье выбирала, макияж делала… Макс, ты забыл? Она меня точно завтра съест.
– Почему это? – споласкивая руки под струей воды, хмурится он.
– Ревнует меня к тебе.
– А повода нет?
Нет, ну нельзя быть таким… По-мужски притягательным в простой майке, с испачканными мазутом руками… И пахнет от него не розами, а я все равно… таю.
– Нет. А я разве давала? – краснею до корней волос я.
– Извини, Варь. С ней я все решу. Ксения позвонила вчера, болтала битый час, а я только успевал реплики вставлять. Угу и ага. Спросила, люблю ли я театр? И все на этом… А полчаса… Я лишь сейчас сообщение увидел.
