— Потерпи секунду, — выдергивает несколько волос у него из головы и демонстративно вкладывает их мне в руку.
— Зачем это? — зло рявкаю я.
— Это — чтобы тебя сомнения не мучили, — шикает в ответ. — На выход! — командует сыну, открывая перед ним дверь. — До свидания, Добров, — произносит Дарья, не глядя на меня, и выходит из дома."
"Я остаюсь стоять в прихожей, удивленный и ошеломленный. Вот как у этих женщин получается все перевернуть с ног на голову и остаться при этом обиженной стороной?
Всё так по-дурацки вышло.
Разжимаю ладонь и несколько секунд пялюсь на Сашкины волосы. В голове всплывают слова Маши: «Ты уверен, что он твой? Меня ты проверяешь, а ей веришь на слово!»
А что, если она права?
Да ну нет. Бред какой-то. Я почему-то уверен, что Даша никогда бы не стала меня обманывать. Да и дневник я видел собственными глазами.
Снова смотрю на волосы.
Единственное, что у Марии получилось, так это посеять зерно сомнения в моей душе.
Чувствую укол совести, но все же достаю из кармана портмоне и малодушно засовываю несколько волосков в отверстие для пластиковых карт.
Затем снимаю с вешалки пальто и выхожу на улицу.
Хорошо, что я Германа не отпустил.
Увидев меня, безопасник открывает дверь автомобиля:
— Куда едем, шеф?
— В город, — коротко отвечаю и сажусь в машину.
Пока Герман заводит мотор, я ищу в интернете адрес частной лаборатории, где делают генетическую экспертизу.
* * *На столе передо мной лежит два лабораторных заключения.
Первый — из клиники, где мы с Марией сдавали анализы. Молча просматриваю результаты анализов. Внизу фирменного бланка написано: «Вероятность отцовства девяносто девять и девять процентов». Не доверять медицинскому центру у меня нет никаких оснований. Медилакс — клиника с безупречной репутацией. И хозяин ее не последний человек. Мне трудно поверить, что они могли бы ошибиться или предоставить неверные результаты.
Смотрю на второй. В текст не вникаю, читаю лишь надпись внизу: «Вероятность отцовства исключена».
Стекаю вниз по креслу и закрываю лицо руками. Как же так? На пару секунд меня накрывает.
Она же говорила, что Сашка — мой сын! И в дневнике было написано! Черт, все же так хорошо было! Я даже начал свыкаться с мыслью, что у меня есть сын! Вдох — выдох.
С трудом поднимаю голову и снова пристально смотрю на оба заключения, словно надеясь, что они сами себя перепишут. Но ничего не меняется.
