Я против таких сложных манипуляций. Это может навредить ребенку.
— Тогда после рождения сделаем. Если окажется, что ребенок мой, то я его признаю.
Мария делает паузу и подходит ко мне вплотную:
— Ты знаешь, что до рождения и еще три года после ты обязан обеспечивать и меня и ребенка, — её интонация становится мягкой.
— Не бойся. Голодной не останешься. На жизнь хватит, — говорю с ней жестко.
— А еще до рождения ребенка нас не разведут.
Да, малять! От злости кровь начинает закипать. Что, если она врет и просто оттягивает момент развода?
— Значит придется подождать? — отвечаю, сдерживая ярость.
— Но учти, если я узнаю, что соврала, будет очень плохо. Я не буду долго терпеть твои игры.
Мария хмурится, но не отступает.
— Ты думаешь, я вру? Я же не полоумная, — она смотрит мне в глаза. — Это наш ребенок, Влад. Твой. И мой, — Мария переводит взгляд, и я чувствую, что здесь что-то не чисто.
Дарья"
"Утро понедельника. Как я его «люблю»! Осознание того, что день только начинается, а уже приходится мчаться на работу, добавляет стресса и усталости.
На улице еще совсем темно, а на остановке уже столпились люди. В воздухе витает общая атмосфера сонного недовольства. Темные пальто, шарфы и вязаные шапки создают серый фон, который подчеркивается тусклым светом уличных фонарей. Люди молча тянутся вдоль тротуара, пытаясь найти наилучшее место в очереди к маршрутке. Некоторые кажутся еще полусонными, с тяжелыми взглядами и потертыми от бессонной ночи лицами.
Одни прижимают к себе кофе в термокружках, словно пытаясь пробудиться от сна и согреться. Другие мечут взгляды на часы, беспокоясь о том, успеют ли они вовремя на работу. Автомобили проносятся мимо, поднимая облака холодного пара, и каждый миг утра кажется бесконечно долгим.
Морозный зимний ветер пронзает до костей, когда мы с Сашкой стоим на остановке, ожидая автобус. Мороз неприятно щиплет за щеки, словно тысячи мелких иголок прикасаются к коже. Вдыхая холодный воздух, я ощущаю, как он леденит легкие.
Дыхание видно в воздухе в виде белого пара, который моментально рассеивается. Мои руки, даже при усердных попытках согреть их, быстро становятся холодными, а кончики пальцев постепенно теряют чувствительность. Сашка аккуратно топчется на месте, стараясь разогреть ноги, и периодически выдыхает в ладони, чтобы почувствовать хоть какое-то тепло. Шерстяные варежки, несмотря на свою функцию, кажется, не справляются с настоящим морозом.
