Сомнений в том, что они очень любили друг друга, у меня никогда не возникало, но был нюанс. Отец слишком ревновал маму.
Ревность на грани болезни.
В тот вечер он был не в духе. С порога начал высказывать маме свои недовольства.
Она старалась перевести их в шутку, а когда не удалось, всучила мне половину пирога и отправила угостить им свою двоюродную сестру, которая жила этажом ниже.
Нехотя я поддался её уговорам, наспех собрался и пошёл к тёте в гости. Мама обещала спуститься за мной.
Через минут сорок, когда мне надоело ждать ее, я засобирался домой.
Уже обуваясь, услышал шум, раздавшийся откуда-то сверху…
Чёрт! Как же я тогда несся домой. Торопился как никогда.
Но не успел.
В прихожей было темно и тихо, не считая неизвестных мне до того дня звуков. Они походили на вой.
Только войдя на кухню, я понял, кто их издавал.
Открыл дверь, и в глаза ударил яркий свет. Шага сделать не успел, как едва не споткнулся о неестественно распростертые по полу ноги мамы.
Отец сидел рядом и обнимал её тело, как бы баюкая его в объятиях.
Он рыдал, совершенно не слыша меня. Не обращал никакого внимания на появление посторонних.
Жуткий звук разносился по комнате, рикошетил от стен и врывался в сознание безудержным страхом.
До того дня я ни разу не видел, чтобы отец поднимал на маму руку. Никогда не угрожал ей. Не оскорблял.
Порой они вздорили, но тут же мирились.
Я был ошарашен увиденным.
Не мог понять, что случилось. Как она могла уснуть на полу?
– Что с мамой? – спросил я шёпотом.
– Она так сильно устала?
Тупые детские вопросы. Для ребенка, который никогда мертвых не видел, возможно, они были не так уж и странны.
– Я не хотел, – проговорил отец сквозь слёзы.
Он так горько плакал, что я с трудом разбирал смысл произнесенных им слов.
Я подумал, что так нельзя – нельзя ей лежать на холодном полу. Это же мамочка! Жутко на отца разозлился.
– Нужно перенести маму на кровать, – озвучил свои мысли.
Он лишь сильнее заплакал.
Навзрыд.
Никогда раньше я не слышал, как он плачет, зато после случившегося – множество раз.
Не слишком тогда разбирался, но чем дольше смотрел на её бледное лицо, тем сильнее голова начинала кружиться, а ноги приросли к полу, наливаясь свинцом.
Огромная тяжесть обрушилась на плечи, когда я заметил кровь на руке отца. На той, что голову мамы придерживала.
Можно считать меня идиотом, но я не сразу понял, что отец убил маму.
