Проглатывая подступающую боль, я остаюсь и когда мама поворачивается, улыбаюсь ей, оставляя глаза блестеть. Это Новый год, я ведь могу просто расчувствоваться из-за банальной ностальгии праздника? Так ведь?
Поднявшись обратно в квартиру, я иду к бабушке, чтобы посмотреть, как она. Ей уже восемьдесят два, и она легла спать в одиннадцать. Поэтому я тихо заглядываю к ней и увидев, что она спокойно отдыхает, закрываю дверь."
"Отвоевав минутку тишины оставшись наедине с мыслями в ванной комнате, я собираю все силы и открываю сообщение мужа.
Отвечаю Игорю сухо, но так чтобы не выдать состояние, мне нужно поразмыслить и выхожу к остальным. Да только он еще и звонит.
После короткого разговора я не выдерживаю на словах о том, что он меня любит.
Именно это бьет сильнее всего, и я плачу, стараясь быстро убежать с глаз окружающих, пока никто ничего не заметил.
– Настя? – мама выходит ко мне на балкон и смотрит потерянно. – В чем дело? Ты пулей вылетела сюда, что случилось? – она смотрит в тусклом свете на мое лицо и заметив влагу на щеке, касается ее пальцами.
– Ты плачешь?
– Не знаю, мам.
Я не уверена, что хочу говорить ей сейчас обо всем. По сути, я даже не разобралась ни в чем. Что я могу рассказать?
У нас с ней очень доверительные отношения. Но мама никогда не лезла в мою семью, если я не просила совет по какому-то вопросу. И даже с учетом всех вводных данных, я не могла сейчас даже найти слова, которые могли все произошедшее передать ей.
На мое малозначительное объяснение мама ничего не говорит. Встает рядом, и мы вместе смотрим в окно.
– Ты всегда любила этот праздник больше остальных. С самого детства. Я понимаю, почему ты так расстроилась сегодня, Настенька.
Это правда. Я до смешного сентиментальная. По любому поводу не плачу, но все же… Сейчас она решила, что я просто расчувствовалась.
– Я бы хотела, чтобы дело было только в этом, – отвечаю сдавленным голосом.
– Но это не так. Я уже поняла.
– Далеко не так, мам. У меня заплетается язык, когда я думаю, с какого предложения начать говорить.
– Тогда начни с того, что он сделал?
– Изменил, – слово оседает на языке пеплом, оставляет горький привкус и отвращает.
– Что? – мамин голос превращается в шепот.
– И у него, кажется, ребенок есть, от другой женщины… Ребенок, мам… Он… Господи…
Прикладываю руку к губам и пытаюсь сдержать рыдание. Я не могу поверить, что говорю это вслух.
