Но тишина настолько оглушительная, что в ушах стоит звон.
Я испытываю на фоне боли облегчение, оттого что он ушел. И стараюсь сделать вид, что меня не интересует куда, да и к кому тоже.
Я делаю несколько кругов по гостиной. Ухожу на кухню, не находя себе места. Вижу грязную тарелку и принимаюсь ее мыть. Затем мне кажется, что стол грязный и намочив тряпку, мою столешницу. И пошло-поехало.
Когда я заканчиваю гладить последнюю простыню, часы показывают три часа ночи.
Я убралась почти во всем доме за пять часов и не чувствую никакой усталости.
Одно радует, мыслей почти нет. Слез тоже.
Убрав белье в шкаф, я иду в спальню, где поменяла постельное и сразу же загрузила машинку стирать с кучей полотенец.
Ложась в кровать, приятно пахнущую свежестью весенних лугов, беру в руки телефон.
Открываю чат с мамой, которая что-то мне прислала и улыбаюсь.
Я обещала ей позвонить, как буду готова к разговору. С картинки, присланной ею на меня, смотрел анимированный зайчик и гладил малыша, а сверху над ними светилось красным «Все будет хорошо».
Мама у меня в возрасте, как я говорю «женщины в соку». И она очень молодежная. Мы с ней порой ходим в бар выпить пива. Гуляем вдвоем и едим мороженое, или ходим за покупками.
Папа был таким же. Весь такой суровый, а нас любил и баловал, превращаясь в плюшевого главу семьи.
Закрываю чат. Выключаю телефон и засыпаю.
Утро проходит странно.
Вроде бы и спокойно на душе, но в то же время и нет. Я злая. Именно так я бы назвала те самые чувства, которые испытываю наряду со спокойствием.
Может, со мной что-то не так?
Даже подумала прибегнуть к браузеру и поискать там ответ, но поняла абсурдность моих мыслей.
Выпив свой утренний кофе, я пошла будить сына.
Смотрю на его сонное личико, с едва приоткрытыми глазками и улыбаюсь.
– Пора солнышко.
– Ну мам…
– Ты попросил тебя разбудить очень рано, чтобы поехать к бабушке.
– А может это слишком рано?
– Девять часов утра.
– Это столько же как я встаю в школу?
– Нет, ты проспал на два часа дольше.
– Эх, -поднимается и сидит, свесив ноги.
– Знаешь, ты можешь остаться дома. А мы с бабушкой поиграем в твой дрон, так и быть, – дразню его и сон как рукой сняло.
– Ты его сломаешь. Ты девочка. И ты мама.
Я смеюсь от его почти разумных пояснений.
– Тогда я жду тебя на кухне.
– Уже бегу.
Заливистый смех пронзает пространство минутой ранее грустной квартирки, в воздухе которой витала боль, и я улыбаюсь.
Стоило закончить завтрак, в дверь входит Игорь.
