— Ещё?! — выдыхаю еле-еле."
"— Нет, ягнёночек, я просто так немножечко полежу, отдохну, а потом отстану, — хмыкает он и поступательно двигает бёдрами, снова проталкиваясь в меня.
Обхватываю его руками и ногами, оплетаю, как плющ — сейчас это уже не приступ безумной страсти, который только что срывал нам обоим крышу. Это медленное наслаждение, подкрадывающееся исподволь, заставляющее постепенно растворяться в ощущениях и дарить не меньше удовольствия, чем получаешь.
Когда всё заканчивается, я понимаю, что и сил у меня не осталось.
Совсем. Всё, капец, финита ля комедия, тушите свет, сливайте воду. Впрочем, отпускать меня явно никуда не собираются. Даня продолжает прижимать к себе, то и дело касается губами то виска, то скулы, пропускает сквозь пальцы растрепавшиеся волосы, нежно поглаживает кожу везде, где дотягивается, и я, не выдержав долго, просто проваливаюсь в сон.
Глава 14
Будят меня вовсе не объятия и не поцелуи — а чёртов будильник в телефоне! Который мало того, что взрывается грохочущим роком, так ещё и вибрирует на тумбочке, как сумасшедший.
Перекатываюсь по пустой постели, трясущимися руками подхватываю дьявольскую машину и выключаю музыку — слава богу, принцип во всех мобильных одинаковый. Откладываю девайс обратно на тумбочку, а сама откидываюсь на подушку и закрываю глаза, успокаивая колотящееся сердце.
Только сейчас разбираю, что из-за двери в комнате доносится шум воды. Значит, Даня в душ пошёл…
Голову невольно заполняют картинки прошлого вечера и ночи.
Щёки начинают гореть, а губы невольно расплываются в наверняка идиотской улыбке. Хватаю свободную подушку и накрываю ей лицо. Как мне ему в глаза смотреть теперь?! У меня ведь просто сорвало крышу, я ему отдавалась, как… как… Вспоминаю, что мы творили, и, застонав, переворачиваюсь вместе с подушкой, теперь уже уткнувшись в неё лицом. Господи, как стыдно… Как я с ним теперь работать буду? А жить дальше? Что он вообще думает обо мне?
Малодушно решаю сбежать к себе, чтобы не сталкиваться с мужчиной сразу, как он выйдет из душа.
И даже делаю попытку спустить ноги с кровати. Но дальше этого дело не идёт.
— Ох, ма-ать моя женщина, — вырывается у меня стон. — Вот же зараза! Вот же… чтоб вам всем отсохло и повылазило!
Такое ощущение, что по мне ночью проехался каток. Болят даже те мышцы, названия которых я только учила для анатомии, но у себя их никогда не чувствовала.
