— Слышишь, слышишь? Хрипит, я так испугалась…
— Хрипит? — с сомнением прислушиваюсь к тем звукам, которые меня насторожили, переглядываюсь с коллегой. Это скорее на храп похоже, а не на хрип. — Ну пойдёмте.
Прохожу в комнату, уставленную пустыми бутылками. Да тут, похоже, недельный запой был, не меньше. Трясу за плечо мужика, лежащего на скомканной постели.
— Уважаемый, просыпаемся, — говорю громко.
— Да что ж ты так грубо с ним?! — тут же наезжает на меня мать. — Надо же ласково, потихоньку…
— А-а-а… — мужик переворачивается и выдаёт трёхэтажную матерную тираду.
— Вам мать скорую вызвала, — уже понимаю, что нафиг мы тут не нужны, но отработать-то надо.
— На… и по… скорая мне тут?!
— Ясно, — выпрямляюсь и оборачиваюсь к фельдешру. — Пойдём.
— Да ты что?! — матушка пьянчуги заступает мне дорогу. — Ему же плохо!
Только открываю рот, чтобы ответить, как у меня за спиной раздаётся вопль. Быстро разворачиваюсь и… вскрикнув, теряю равновесие от прилетевшей мне в рёбра табуретки. Первая мысль — хорошо, что не в голову попало.
Шустро отползаю к выходу, глядя, как «пациент» вскочил с постели и вращает безумными глазами.
— Агния, давай назад, назад, скорее! — второй фельдшер подхватывает наши чемоданы, я наконец сгребаю в кучку конечности и выношусь из квартиры следом за коллегой.
— Дерьмо, Агния, ты как?! — фельдшер быстро ощупывает мне рёбра.
— Переломов нет вроде, — морщусь и достаю телефон, звоня диспетчеру. — Марина, вызывай к нам психов. Пациент белочку поймал.
И… на следующий вызов поехать сразу не смогу, — прикладываю ладонь к чёртовым рёбрам.
Психиатрическая бригада очень удачно оказывается свободной и приезжает быстро. Мужика в делирии после двухнедельного, как выяснилось, запоя, быстро скручивают четверо крепких фельдшеров. Недовольной остаётся только мамаша — видите ли, с её сыночкой обошлись слишком грубо, а его всего-то надо было успокоить!
— Доуспокаивались уже! — рявкаю в конце концов на неё, когда связанного пациента уносят в машину.
— Синяк вам под глазом тоже он для успокоения поставил?!
— Да он же просто перенервничал! — всплёскивает она руками. — А вы тут его… насильно… Я жаловаться буду! Он не давал согласия! Я не давала согласия!"
"Бессильно качаю головой. Объяснять, что пациентов в делирии, опасных для окружающих, госпитализируют без всякого согласия, бесполезно. Под аккомпанементы проклятий медленно спускаюсь к машине. Рёбра болят зверски, самой хочется ругаться в голос.
