В отличие от обычного ПТСР, вызванного единичным травматическим событием, комплексное ПТСР возникает в результате длительной травмы, продолжавшейся месяцы или даже годы.
Сердце сжалось при мысли о том, через что ему пришлось пройти, чтобы получить такое заболевание.
– Творчество помогает?
– Вроде того. – Лицо Риса было непроницаемо. – Но рисовать не получалось уже несколько месяцев. – Он дернул подбородком в сторону стола. – Просто баловался. Смотрел, что получится.
– Когда закончишь, хочу посмотреть.
Люблю наброски охранных сигнализаций, – пошутила я, а потом вспомнила, что нам осталось быть вместе всего неделю.
Моя улыбка исчезла.
Рис внимательно смотрел на меня:
– Как пожелаешь.
Я много чего желала, но не в отношении творчества.
– Могу я кое-что сказать, мистер Ларсен?
Он кивнул.
– Я буду по тебе скучать.
Он замер, и я даже подумала, он меня не слышит. Но потом он ответил непривычным, болезненно-мягким голосом:
– Я тоже буду по тебе скучать, принцесса.
Так не уходи. Должен же быть способ остаться.
Он не служил в королевской охране, но проработал со мной два года. Я не понимала, почему мне придется менять телохранителя из-за возвращения в Эльдорру.
Конечно, за исключением того факта, что Рису придется переехать. Все это время он жил со мной, но есть разница между работой в США и переездом в другую страну на неопределенное время. Кроме того, он первым подал в отставку.
Даже если я смогу убедить дворец продлить контракт, согласится ли Рис принять предложение?
Я не решалась спрашивать – боялась, он скажет «нет», – но время шло.
Но прежде, чем я успела что-то сказать, вдалеке раздался резкий хлопок – Рис резко обернулся, и в небе взорвался фейерверк.
Он расслабился. А я нет – потому что наконец поняла, почему он никогда не снимал передо мной футболку."
"Его спину – сильную, красивую спину – покрывали шрамы. Они пересекали кожу резкими, почти белыми полосами, чередуясь с круглыми отметинами – видимо, следами от сигарет.
Судя по тому, как напряглись плечи Риса, он осознал свою ошибку, но скрывать уже не пытался.
Смысла не было. Я уже все увидела, и мы оба это знали.
– Что произошло? – прошептала я.
Он долго молчал, прежде чем ответить.
– Маме нравился ремень, – сказал он прямо.
Я втянула воздух, и к горлу подступила тошнота. Это сделала его мать?
– Никто ничего не сказал и не сделал? Учителя, соседи?
Невозможно представить, чтобы подобное злодейство осталось незамеченным.
