Возможно, именно поэтому я чувствовала такую необходимость встречаться с кем-то «подходящим». Я не хотела тоже расстраивать дедушку. Со временем он проникся к Сабрине симпатией, но, когда впервые о ней узнал, устроил скандал.
– Он ждет внутри. – Николай криво усмехнулся. – Только не переживай, а то и тебя вышвырнет.
Мне удалось засмеяться.
– Буду иметь в виду.
– Я подожду здесь, – сказал Рис. Обычно он упорно следовал за мной повсюду, но сейчас, похоже, понял: мне нужно побыть с дедушкой наедине.
Я благодарно улыбнулась ему и вошла в больничную палату.
Эдуард, как и говорили, не спал и сидел в постели, но его вид – в больничном халате, с подключением к аппаратам – пробудил шквал воспоминаний.
– Папа, проснись! Пожалуйста, проснись! – Я рыдала, пытаясь вырваться из хватки Элин и побежать к нему. – Папа!
Но как бы громко я ни кричала, как бы сильно ни плакала, он оставался бледен и неподвижен. Аппарат возле его кровати ровно, непрерывно пищал, и все вокруг кричали и бегали, кроме моего деда – он сидел, опустив голову, и у него дрожали плечи.
Николая уже вывели из комнаты, а теперь пытались заставить уйти и меня, но я никуда не собиралась.
Пока не проснется папа.
– Папа, пожалуйста.
Я охрипла от криков, и последняя просьба прозвучала шепотом.
Я не понимала. Еще несколько часов назад все было в порядке. Папа поехал за попкорном и конфетами – на дворцовой кухне все закончилось, и он сказал, глупо кого-то просить, если легко можно съездить самому. Он пообещал, что, когда он вернется, мы будем есть попкорн и вместе посмотрим «Красавицу и чудовище».
Но он не вернулся.
Я слышала разговор врачей и медсестер. Что-то про машину и внезапный удар. Я не знала, что это значит, но поняла: дело плохо.
А еще я поняла, что папа никогда, никогда не вернется.
Я почувствовала жжение слез в глазах и знакомую тяжесть в груди, но натянула улыбку и постаралась не показывать беспокойства.
– Дедушка. – Я бросилась к Эдуарду. Я называла его дедушкой в детстве и так и не переросла это обращение, но теперь использовала его только наедине – слишком «неофициально» для короля.
– Бриджит, – он казался бледным и уставшим, но слабо улыбнулся, – не стоило тебе сюда срываться. Я в порядке.
– Поверю, когда услышу от доктора.
Я сжала руку деда, ища утешения не только для него, но и для себя.
– Я король, – хмыкнул он. – Мое слово – закон.
– Не в медицинских вопросах.
Эдуард вздохнул и нахмурился, но спорить не стал.
