Твердые, словно камушки, молящие о моем прикосновении. Возможно, причиной был холод – толстые стены и окна с двойным остеклением не могли полностью защитить от сквозняка, – но, судя по раскрасневшимся щекам Бриджит, не только я ощущал напряжение между нами.
Мои ноздри раздулись. Я по-прежнему был тверд как скала и ненавидел себя за это. Ненавидел ее за подобное искушение. Ненавидел себя за недостаток самообладания, когда дело касалось Бриджит.
– Я не нарушаю обещаний, мистер Ларсен. – Бриджит упорно звала меня по фамилии, а я упорно называл ее принцессой.
Мы оба раздражались, но никто не отступал первым. И в этом – все наши отношения. – Договорились?
Я почувствовал, как что-то запульсировало в плотно сжатых челюстях. Один. Два. Три.
Первым побуждением было ответить «Черта с два». Чип – единственная причина, почему она еще жива. Но в тот момент мы оказались ближе к перемирию, чем когда-либо прежде, и, хотя я прекрасно исполнял роль плохого полицейского, я предпочел бы работать со сговорчивой Бриджит, а не дышать ей в затылок каждый день.
– Прекрасно, – выдавил я. – Начнем с испытательного срока. Четыре месяца. Ты выполняешь свою часть сделки, и я отступаю. А если нет, я прикую тебя к себе наручниками, и ты даже помочиться спокойно не сможешь. Ясно?
Она сжала губы еще сильнее, но спорить не стала.
– Четырехмесячный испытательный срок. Прекрасно. – Она поколебалась, затем добавила: – И еще…
Уму непостижимо.
– Ты, наверное, шутишь.
Ее щеки покраснели.
– Не рассказывай никому о случившемся. Особенно дворцу.
– Ты просишь меня солгать.
Мне следовало записывать каждый инцидент с клиентом и передавать Кристиану. Последнему, кто не… Скажем так, он пожалел о своем решении. Сильно пожалел.
– Не солгать, а умолчать, – поправила меня Бриджит. – Сам подумай. Если мой дедушка узнает о случившемся, тебя уволят, и твоя репутация будет испорчена.
Обращение к моему эго. Хорошая попытка, принцесса.
– Моя репутация как-нибудь переживет. – Я поднял бровь.
– Я думал, ты будешь счастлива от меня избавиться.
Румянец на ее щеках усилился.
– Знаешь, говорят – знакомый черт лучше незнакомого.
– Хм.
Не считая периодического вежливого общения, мы друг друга терпеть не могли, несмотря на мой твердый член и ее твердые соски. Похоть похотью, но если мы продолжим в том же духе, то просто убьем друг друга. Не говоря уже о нарушении всевозможных правил, если сохранить в секрете случившееся в Филадельфии.
