Мне следовало согласиться с ее словами – видит бог, я не хотела поощрять ее влечение к Рису, – но мне отвратителен даже намек на то, что аристократы чем-то лучше простых людей лишь потому, что им посчастливилось родиться с титулом.
Микаэла моргнула, удивившись моему резкому тону.
– Конечно, нет, – сказала она. – Но ты ведь понимаешь социальную динамику, Бридж. Встречаться с персоналом – вульгарно. А я дочь барона. – Необычная нотка горечи прозвучала в последней фразе. – Мое социальное положение недостаточно высоко, чтобы пережить подобный скандал.
Аристократия имела строгую иерархическую лестницу, а бароны и баронессы находились у ее подножия. Я подозревала, что это – одна из причин, почему Микаэла так усердно работала над социальными связями и стремилась оставаться в курсе сплетен. Она пыталась компенсировать свой более низкий статус, хотя ее семья была богаче простых эльдоррцев.
– Как я уже сказала, это ужасно, но я хотя бы могу на него смотреть. – Микаэла снова просияла.
– Тебе так повезло с телохранителем. Или нет, ведь ты не можешь с ним переспать.
Она рассмеялась, и я заставила себя присоединиться.
– Конечно нет, – ответила я. – Это было бы безумием.
Глава 30
Рис
Уменя зависимость.
Я, человек, который всю жизнь избегал веществ, вызывающих привыкание, – наркотиков, сигарет, алкоголя и даже сахара, – нашел единственное, перед чем не смог устоять.
Сила, стойкость и свет, 175 сантиметров роста, кремовая кожа и хладнокровное самообладание, под которым таится огненное сердце.
Но черт возьми, если Бриджит – моя зависимость, то я не собираюсь лечиться.
– Нарисуй меня, как одну из своих француженок[12] – поддразнила Бриджит, вытягивая руки над головой.
Мой член отреагировал – она лежала на диване обнаженная. Впрочем, будем честны: мой член интересовало почти все, что делала Бриджит.
У нее выдался редкий свободный день после утренних встреч, и мы провели его в номере отеля на окраине Атенберга. По официальной версии, Бриджит решила провести день в спа, но на самом деле мы трахались, ели и снова трахались.
Это напоминало настоящее свидание – большего у нас никогда не было и быть не могло.
– Осторожнее с шутками, принцесса, если не хочешь, чтобы на твоем портрете появилась бородавка, – пригрозил я.
Она широко улыбнулась, и у меня сбилось дыхание, словно кто-то ударил под дых.
Я никогда не устану от ее улыбок. Настоящих, а не тех, что предназначались публике.
