Хорошо проявил себя в благотворительности, а его последние романтические отношения мирно закончились два года назад. В личном общении он показался мне дружелюбным и искренним.
Я его ненавидел.
Не за полученные с детства привилегии, а потому, что он мог свободно прикасаться к Бриджит на публике. Мог кататься с ней на коньках, смешить, убирать волосы с глаз – и не бояться никаких упреков.
А мне оставалось лишь стоять и смотреть, потому что женщины вроде Бриджит не предназначались для мужчин вроде меня.
– Ты никогда ничего не добьешься, маленький говнюк! – выпалила мама, глядя на меня со злобой и ненавистью.
– Посмотри на себя. Бесполезный, тощий. Надо было избавиться от тебя, пока я могла!
Я молчал. Когда я возразил ей в прошлый раз, она так сильно избила меня ремнем, что вся футболка пропиталась кровью и я не мог спать на спине несколько недель. Я понял: лучший способ справиться с ее плохим настроением – надеяться, что со временем она забудет о моем присутствии. Обычно это происходило, когда она выпивала половину бутылки.
– Если бы не ты, я бы уже выбралась из этого вонючего города.
Обида накатывала на нее волнами. Мама стояла у стола в полинялом розовом халате и курила сигарету. Бледная, с ввалившимися щеками – ей еще не было тридцати, но выглядела она на все сорок.
Я спрятал руки под мышками и попытался сжаться в комок, а она продолжала ругаться. Был вечер пятницы. Я ненавидел пятничные вечера – впереди ждали целые выходные с мамой наедине.
– Пустое место… ничего общего с отцом… ты меня слушаешь, кусок дерьма?"
"Я смотрел на трещины в полу, пока они не поплыли у меня перед глазами.
Однажды я отсюда выберусь. Так или иначе.
– Я спросила, ты слушаешь? – Мама схватила меня за плечи и встряхнула так сильно, что застучали зубы. – Смотри на меня, когда я с тобой говорю!
Она ударила меня так сильно, что я споткнулся, и от боли зазвенело в ушах.
Мое тело изогнулось, и я не успел сгруппироваться – мне в голову врезался угол обеденного стола, и все почернело.
Я моргнул, и запах старого кетчупа и водки исчез, сменившись запахом свежего льда и удушливых духов Джас.
Подъехали Бриджит со Стефаном, и папарацци совсем обезумели.
Щелк. Щелк. Щелк.
– …на какое-то время, – сказал Стефан. – Но с удовольствием встречусь с тобой снова, когда вернусь.
– Куда-то собираешься? – уточнил я.
Я не имел права вмешиваться в их разговор, но мне было плевать.
Стефан бросил на меня испуганный взгляд.
– Да. Вчера моя мама упала и сломала бедро.
