Машина Энди Хортона описала широкий полукруг, плавно опустилась в центре посадочной VIP-зоны. Рей машинально, по привычке, глянул на часы – восемь сорок семь. Обычно президент «Сигмы» прилетал в офис рано, случалось – и в восемь ровно. Рабочий день у сотрудников корпорации начинался в девять, но у Хортона было свое понятие о продолжительности трудовых будней.
Прозрачный колпак пассажирской кабины приподнялся, и Рей отлепился от стены, готовясь поприветствовать босса, открыть дверь машины. Он сделал пару шагов навстречу Хортону и вдруг – краем глаза – уловил какое-то движение за стеклянной стеной офиса.
Движение, которое не понравилось Литвинову. Охранник чуть повернул голову, продолжая по инерции двигаться в сторону президента корпорации.
– Добрый день, мистер Хортон! – на автопилоте произнес он, уже сообразив, что ему не понравилось за стеклом.
Рука. Рука, поднимавшая пистолет. Из-за того, что солнце висело низко над горизонтом, светило в стекла, автоматическая система затемнения сделала окна полупрозрачными.
Рей не мог разглядеть человека, который целился в Хортона, но руку с пистолетом засек абсолютно четко – в момент движения вверх, когда стрелок искал голову или грудь жертвы.
Все произошло очень стремительно, Литвинов ни о чем не успел подумать. Охранник бросился вперед, со страшным криком, сильно толкнул в грудь оторопевшего Энди Хортона. Кажется, тот довольно неприятно ударился спиной о борт флайера, но это не имело никакого значения, потому что роковой выстрел мог прозвучать в любую секунду.
Рею никогда не приходилось оказываться в такой ситуации. Конечно, на тренингах отрабатывались разные варианты, но сейчас Литвинов даже не вспоминал тренировки и теоретические уроки. Просто схватился за кобуру с пистолетом, на «автомате» шагнул вперед, чтобы занять позицию между стрелком и президентом «Сигмы».
И тут ему стало страшно. Рей вдруг понял, что сделал глупость. Теперь убьют его, а не Хортона! Это произойдет вот сейчас, через мгновение. Не будет никакой зарплаты, ничего не узнает Литвинов.
Потому что перестанет существовать. Дети останутся без отца. Вот сейчас. Через секунду…
Мысли пронеслись в голове с такой ужасающей скоростью, что можно было б удивиться этому, но у Рея Литвинова не осталось времени удивляться. Он судорожно выдернул пистолет из кобуры, закричал что-то нечленораздельное, выстрелил в темное, почти непрозрачное окно, на котором играли солнечные блики. Грохот, стеклянные брызги, рука с пистолетом. Чужая рука.
