Но и на мне лежала вся ответственность за неисполнение обязанностей по договору. Как-то эпично я попала.
— А это что? Какая ещё отработка?
— Лично мне за нарушение сроков, — рубиновый улыбнулся так, что показались острые клыки, — и нанесение увечий.
Ну вот почему такой запах достался этому гаду?! Как можно одновременно желать кого-то придушить и обнюхать со всех возможных сторон. Нет, наверняка это всё одеколон, не может быть по-другому. Иначе степень моего попадания невозможно измерить, ведь тогда получается, что у меня этот самый период!
— Тогда впиши и отработку мне! — обрадовался Винсент.
Бастиан лишь повёл плечом и протянул руку, чтобы забрать у меня бумагу.
— Я сама, — процедила сквозь стиснутые зубы.
Празднуете победу, чешуйчатые? А зря! В лепёшку расшибусь, но выстрою эту башню в срок. Так что в довесок к доступу в библиотеку я ещё и заработаю на этом дельце. А отработка… мечтайте, что бы она ни значила.
Быстро вписав озвученные условия с реквизитами, я поставила свою подпись и придвинула лист обратно дракону.
Он оценил внесённые изменения. Густые брови поползли вверх от удивления
— Зачем вам наши одеколоны, Ривз?
— Хочу, — безапелляционно заявила я и капризно надула губы.
***"
"Из кабинета ректора я выходила, пылая от негодования, причём сразу нахлынуло чувство ностальгии. Довольной из этого помещения я не выходила ещё никогда в жизни, сегодняшний день не стал исключением. Это же надо так попасть. Почему я не послушалась Ричара, когда он меня отговаривал? Теперь придётся строить башню и терпеть этих пришибленных мной чешуйчатых.
Знала бы, что так будет, пришибла бы на смерть. Но бедняги выжили и теперь объединились против меня, бедной и несчастной. Но ничего, я им устрою!
— Как всё прошло? — поинтересовался Бруни, когда я вылетела из здания академии.
— Ща, — я описала ещё один круг вокруг пребывающих в недоумении рабочих, сжимая кулаки и ругаясь под нос, только потом остановилась. — Хорошая новость: реквизиты изменили, и мы скоро получим аванс.
— А плохая? — икнув, поинтересовался Альфрид.
— Нам отказали в расторжении договора и увеличении сроков.
Теперь и бедняги строители пытались не уронить челюсть. Все ругались: Гармаш громко и по-орочьи, Бруни тихо и страдальчески, а дриада экспрессивно и опасно для жизни окружающих, потому что под ней начали выбиваться из-под земли корни и пытаться ухватить за лодыжки зазевавшихся.
— Это нереально, — наконец произнёс Айкос, и все рабочие в унисон кивнули.
