Он поддел прядь моим волос, пропустил их сквозь пальцы, любуясь. И этот взгляд пьянил не хуже его поцелуев. Мои ладони скользнули на его плечи, дёрнули шейный платок.
— Решила меня придушить? — усмехнулся он, весело прищурившись.
— На тебе слишком много одежды, — посетовала я, ничуть не смутившись.
— На тебе тоже. Но мы это исправим.
Продолжая посмеиваться, Бастиан ослабил шейный платок, словно подавая пример того, как нужно действовать. Я его усилия оценила, но терпения хватило только на одну пуговицу.
Остальные брызнули в стороны под один сильный рывок. Отдам ему потом свою честно украденную у него же рубашку.
— Нетерпеливая, — утробно рассмеялся Бастиан, стремительно притягивая меня к себе.
Ладони упёрлись в тугие мышцы обнажённой груди, а губы снова оказались в плену его губ. Всем существом отзываясь на поцелуй, я провела пальцами по горячей коже, вычерчивая красные разводы ногтями, отодвинула в сторону полы рубашки и пиджака. Бастиан послушно развёл руки, позволяя мне избавить его от верхней части одежды.
Следом тишину комнаты рассёк новый треск ткани. Это уже рубиновый решил не церемониться с моей одеждой.
— Ты такая красивая, Мишель, — чуть отстранившись, Бастиан пробежался горящим взглядом по моему обнажившимуся телу."
"Губы саднило от неистовых поцелуев, тело дрожало и пылало в нетерпении, а голова кружилась. Я была пьяна им, моим драконом. Сейчас происходил один из важнейших моментов моей жизни, и страх совсем пропал. Вдруг стало понятно, что бояться нечего, настолько сильно доверие к Бастиану.
Ловкие пальцы пробежались по моей спине и удивительно аккуратно справились с застёжками лифа в контраст порывистости избавления от рубашки. Невесомая ткань соскользнула с плеч, и кожи коснулась прохлада комнаты, которая сменилась жаром поцелуя. Сознание прострелило вспышкой удовольствия, и с моих уст сорвался первый стон. Поцелуи начали спускаться ниже, пробежались влажной дорожкой по коже живота. Бастиан присел передо мной на колено, чтобы теперь разобраться с остатками одежды.
— И почему ты носишь такие обтягивающие штаны? — спросил он, опуская названный предмет одежды к моим щиколоткам.
— Они удобные, — пробормотала, совершенно не понимая, причём здесь они в такой момент.
— Хочется побыть тираном и запретить тебе носить облегающие вещи.
— Ты ревнуешь? — начала догадываться я.
— Разве это не очевидно? — опустив вниз последний предмет одежды, Бастиан прижался щекой к моему животу.
