— Значит, для тебя её запах особенный, — одобрительно хмыкнул друг, вручая мне стакан. — А ты ведь ворчал из-за этого назначения, — отметил, присаживаясь в кресло напротив.
— Похоже, зря, — согласился, делая глоток терпкой жидкости.
— Знаешь, по поводу назначения, — Винсент немного нервно сжал стакан в ладони. — Мне здесь нравится. Что-то новое. Ещё скоро и студенты появятся. Думаю, я достиг своего потолка на передовой, хочу попробовать себя в академии.
— Хочешь остаться?
— Да, подумываю об этом, — кивнул он, грустно улыбнувшись.
— Просто… мы с тобой вместе с самой академии...
— Ну, можешь не переживать, никуда я не исчезну. Мне тоже здесь понравилось. В академии нужно многое изменить.
— Тоже подумываешь остаться? — хитро ухмыльнулся опаловый. — Похоже, не просто так именно нас выбрали для этой работёнки.
— Я более чем уверен, что к моему назначению приложил руку отец. А тебя он знает не хуже, чем меня, — взболтал жидкость в бокале, задумчиво наблюдая за игрой света в гранях хрусталя.
Сам-то я определился, но что скажет Мишель? Мне толком ничего о ней неизвестно.
Почему она сбежала из семьи? Чем занималась эти годы вдали от рода? В чём её цели и каковы стремления? Это только предстоит узнать, если Мишель захочет мне открыться.
Произошедшее сегодня напугает её. Мысль о том, что она может сбежать, просто исчезнуть из моей жизни, была подобна удару под дых: дыхание перехватило, мысли сбились в бессвязный калейдоскоп, а внутренний дракон гневно рыкнул, готовый вырваться на защиту пары.
— Ты же не против, если я останусь у тебя? — поставил стакан на журнальный столик и поднялся с кресла.
— Конечно, нет. Не знаю, где спряталась горничная, но сейчас найду и попрошу приготовить тебе комнату.
— Я лягу с Мишель. Она завтра проснётся, будет растерянна. Мало ли, вдруг случатся и пробелы в памяти. Не хочу оставлять её одну.
— А если она очнётся раньше и набросится на тебя? — задорно ухмыльнулся Винсент.
— Отобьюсь, — заверил его, тихо усмехнувшись, и направился к выходу.
Мишель, пока меня не было, сбросила одеяло и разлеглась по центру кровати, раскинув руки и ноги в стороны.
Золото волос разметалось по шёлку покрывала, на светлой коже алел румянец, но ярче пылали губы после наших поцелуев. Раздевшись до белья, я аккуратно прилёг рядом с ней, боясь потревожить её сон.
— Бастиан? — пробормотала она сквозь дрёму, перевернулась и с блаженной улыбкой на губах свернулась у моего бока.
— Мишель, — погладил её по кудрявой макушке, — я тебя никому не отдам.
