И стоило ногам девушки коснуться земли, как мужчина тут же приподнял ее над землей, обнимая за талию.
Жу, буквально повиснув в руках Джека, сняла свой шлем, который тут же попал в руки Джека. А потом помогла снять и шлем с головы своего Злодея. И улыбнулась.
Глаза Данилова полыхали жаждой, руки словно прожигали одежду насквозь, доставая до костей, а легкая щетина колола щеки и губы Джульетты. Но девушка ни за что не прервала бы их поцелуй. Наоборот, она теснее прижалась к сильному телу своего мужчины.
Джек приподнял Жу-жу и прижал ее к себе настолько тесно, что одежда не мешала девушке чувствовать напряженное мужское тело.
"
"Данилов понес Джульетту точно пушинку, через двор, распахивая двери и, практически пинком, закрывая их за собой. Жу не стесняясь, обхватила ногами талию Джека. А он, сбросив перчатки на пол, прокрался руками под куртку, нырнув глубже, устроив горячие ладони на нежной коже спины.
В домике было тихо, пахло свежей сдобой, уютом и ожиданием. Словно эти стены готовились к встрече с Джульеттой.
На миг разорвав поцелуй, Жу обхватила ладонями лицо своего мужчины.
– Я скучала… – прошептала Джульетта. – Я так скучала! Ты даже не представляешь, как сильно я соскучилась.
– Я сильнее, Лисеныш, – так же хрипло ответил Джек.
Его взгляд жадно скользил по лицу, шее, спускался к мягкому свитеру, видневшемуся сквозь распахнутую куртку. Кажется, он готов был сорвать всю эту одежду с девичьего тела. Добраться до нежной кожи, чтобы вспомнить ее нежный аромат, воскресить в памяти каждый изгиб и впадинку.
Его движения были лихорадочными, когда он стягивал со своих плеч куртку, а следом и тонкую водолазку. И стоило Джеку оказаться по пояс обнаженным, как нежные руки тут же заскользили по широким плечам, пальцы замерли на рисунке лисенка, свернувшегося в клубок над сердцем Данилова.
– Я должен был тебе все рассказать, – выдохнул Джек, обхватив рукой затылок девушки, заглядывая в ее глаза. – Я упрямый идиот.
– Упрямый, – согласилась Жу-жу. – Но только не идиот.
– Скажу больше, – пробормотал Джек. – Я упрямый влюбленный идиот, у которого закоротило мозг. Я не знаю, когда ты меня простишь, и сможешь ли вообще простить, но я не хочу отпускать тебя даже на метр от себя. Я чуть не сдох за то время, пока ты была там.
– Мы поговорим об этом, – кивнула Джульетта, прикусив губу. Она боялась расплакаться, но уже от такого откровенного признания, произнесенного суровым и несгибаемым мужчиной. – Позже поговорим.