Жена постная, как вода. Дороти как горячий глинтвейн. Вот только Эндрю на этом «напитке» уже не единожды обжёгся. И одному богу известно, сколько ещё предстоит обжигаться.
Он нервно потёр руки, словно замёрз. Давно не посещал клуб, но теперь его не примут, или поднимут на смех. Ещё немного и общество его окончательно забудет.
Позавчера у Лоуренсов были крестины первенца, грандиозное событие, пригласили всех общих знакомых, всех, кроме Бэкетов.
И это только начало.
Жена не простит, Дороти действительно как прокажённая, от неё стоит держаться подальше.
Мать окончательно опозорила, написав жалобу самой королеве.
— Чёрт возьми! Я же собирался съездить к тёте Грейс! Она знает всё про матушку, надавлю на жалость, кинусь в ноги, попрошу рассказать, что такого ужасного, случилось в прошлом, что Гвинет так возненавидела отца и меня следом.
Лорд поспешно собрался в дорогу, на него домашний арест не распространяется, его дело скорее административное и внутрисемейное, за такие «преступления» не судят, но осуждают.
Вышел из дома, завёл автомобиль, но выезд перекрыл полицейский фургон. Так не вовремя.
— Лорд Бэкет, у нас ужасные новости, простите, не могли бы вы проехать с нами в участок.
— Что случилось? — раздражение не успело уступить место страху.
— Нашли тело утонувшего ребёнка, сожалеем, что сообщаем эту новость, но ваша мать в поместье. А местонахождения вашей супруги пока неизвестно. Просим вас проехать на опознание.
У Бэкета от ужаса онемел язык, ноги стали ватными.
В животе жуткий спазм.
Если бы эти ужасные слова он не услышал сейчас, то..."
"Все эти дни, до него даже не доходило, что, отправив Вики с глупой няней, чёрт знает куда, он подверг её опасности, свою дочь, обрёк на страдания. И сейчас ледяная рука правды перехватила его горло не позволяя вдохнуть.
— Сэр! С вами всё в порядке?
— Какого чёрта! Нет, всё ужасно, вы, мать вашу, сообщили мне о смерти дочери, я должен радоваться? — Эндрю рычит, как раненный зверь.
С трудом вышел из автомобиля и пересел в карету Скотланд-Ярда.
Через полчаса молчаливой поездки, уже в сером, тёмном офисе его попросили расписаться в бумагах и проводили в морг.
Человек не успел открыть покрывало над маленьким трупом, Бэкет выдохнул:
— Нет! Это не моя дочь, это брюнетка, длинные кудрявые слишком тёмные волосы.
Моя дочь шатенка. Не хочу смотреть, простите. Моя дочь жива!
И выбежал на свежий воздух.
