Вот зачем мне ещё и ЭТО?
— Отличное оправдание моему непристойному поведению. И я рад, что в вас нет ни капли меркантилизма, вы удивительным образом умеете общаться, просто, с достоинством, и без идиотского придыхания. Я устал от общества, титул выстраивает жуткий барьер, меня или ненавидят, или завидуют. Так что, дорогая, это не только скука, я получаю от вас гораздо больше."
"— Обычное дружеское общение на равных? — шепчу в ответ на его более чем странное заявление.
— Именно. Поэтому и помогаю вам. С вами моя душа, как в храме, испытывает спокойствие и умиротворение.
— Меня очень радует, что вы не сноб. Знаете, когда вокруг выстраивается крепость изо льда, то в итоге и сердце становится ледяным. У вас, кажется, ничего этого нет, как и у вашего отца. Без вашей помощи меня утопят, через пару месяцев очнусь наркоманкой в госпитале для душевнобольных. А мою дочь будет воспитывать самая жестокая и бессердечная женщина Англии. И я всё ещё замужем, а значит, фактически собственность этой семьи. Они придут и вам придётся меня выдать, невзирая на ваш статус и моё положение.
Он вздохнул, машинально слегка хлопнул себя по коленке, словно раздумывая над обстоятельствами, что свели нас вместе.
— Я вас понял, мадам! Да, вы правы, для меня это началось, как приключение. Но сейчас дело обретает некрасивый оборот. И мне совестно. Но я приложу все усилия, чтобы спасти вас и не претендую ни на что, кроме дружбы.
— Вот именно, захочет ли ваш отец, чтобы ваше имя связали с этим ужасным скандалом? Подумайте хорошенько, если я так богата, то помогите нанять мне адвокатов, перевезите тайно в какую-то квартиру, и наймите помощницу.
Я тону в помоях, и не хочу вас тянуть на это дно.
— Но я уже дал объявление о поиске вашей девочки! Весь Лондон знает о моей заинтересованности!
— Это мелочь, назовёте этот шаг благотворительностью несчастной графине, вы же можете нанять журналиста и дать интервью, отгородившись от меня снисходительностью, но после того, как Вику найдут и мы переедем, — шепчу ему через слёзы.
Вот сейчас, кажется, я его разозлила или озадачила.
— Мне нужно подумать. Но приказ остаётся в силе. Вы не можете просто так покинуть мой дом, пока я не решу, что с вами делать...
— Смеётесь? Меня качает. Ветер подхватит, из юбки сделает парашют и унесёт на очередную клумбу, — улыбаюсь, но хочется рыдать от жалости к себе.
Рэйнард негромко рассмеялся, забрал записку «брата» и покачал головой, словно согласился с моей шуткой о полёте неведомо куда и вышел из спальни.
