– Девятый час, а он все в своей секретной лаборатории? Не иначе как этого уродца в космос отправили…
– Перестань! – разозлилась Маруся. – Я не собираюсь общаться в подобном тоне.
– Ладно, – сдалась Валентина Макаровна, но не удержалась и добавила: – Вы, наверное, пребываете в режиме такой жесткой экономии, что твой благоверный ходит домой пешком. К утру будет, если его ветром не сдует. – Она внимательно посмотрела на обидевшуюся дочь: – И давно ты тапки клеишь? Знаешь, некоторые люди покупают новую обувь, не слышала? Даже магазины специальные есть, обувные.
Твоему кавалеру не приходило в голову купить тебе новые туфли?
Валентина Макаровна была в бешенстве и уже не могла остановиться: ее Мариночка жила как нищенка. Пройдясь по квартире, она отметила отсутствие новых вещей. В кухне не нашлось кофе, лишь дешевый чай с ошметками сена и запахом швабры. Полупустой холодильник довершал картину. На глаза навернулись слезы."
"– Мариночка, как же так? Как вы живете? До чего он тебя довел…
Мама прикусила губу и взглянула на помрачневшую Марусю.
Дочь покраснела и вместо оправданий предложила:
– Давай чайку попьем?
Маруся не задумывалась или просто не хотела задумываться о том, во что превратилась ее жизнь. Слишком сильной была ее любовь к Виктору, подсознание защищало мозг от ненужных мыслей. Она не слушала ни маму, ни подруг. Хотела жить с гордо поднятой головой, но стеснялась старых колготок и стоптанных туфелек. Перестав ходить с одногруппницами в кафе и на дискотеки, она постепенно отдалилась ото всех.
У нее появились взрослые нерадостные заботы. После лекций нужно успеть пробежаться по магазинам и купить продукты, приготовить ужин к приходу Виктора, прибрать квартиру. Он не любил, когда на полках скапливалась пыль или нельзя было пройтись босиком, не ощутив песчинки. Поэтому Маруся уже привыкла каждый день перед его приходом мыть пол.
Виктору быстро надоели кулинарные изыски в виде макарон с сосисками, пришлось осваивать арендованный у мамы кулинарный справочник. Маруся мечтала жить сегодняшним днем, так и получилось.
Только день этот оказался до крайности безрадостным, наполненным не ожидаемым праздником, а ворохом разнообразных дел и забот, как корзина с грязным бельем. Маруся втянулась и привыкла. Все ради того, чтобы вечером Виктор приходил к ней, разговаривал, смотрел. Она любила наблюдать, как он ест: жадно, торопливо, облизывая пальцы. В такие моменты Маруся чувствовала прилив настоящей материнской любви к этому взрослому мужчине.
