– Ну и иди себе, травы нащипли… – Цветочница состроила глазки Аркадию и спросила уже более любезным тоном: – А вам чего?
– Он со мной! – оборвала родительница попытку пофлиртовать. – Так как договоримся?
– Я с тобой договариваться не собираюсь, – уперлась цветочница. – Цена фиксированная. Тут с тобой торговаться никто не будет, не на рынок пришла!"
"– Ой, держите меня! – Мама уперла руки в бока, почувствовав себя в родной стихии. – Не на рынке? А где ж? Неужто я в магазин попала? – Голос Анны Иосифовны набирал мощь, словно кто-то подкручивал регулятор громкости: – Безобразие! Спекуляция чистой воды.
Надо милицию вызвать и проверить, по какому праву вы тут стоите.
Парень с лимонами опасливо оглянулся и убрал ценник со своей коробки. Тетка с воблой сохраняла нейтралитет.
– Мама, – Аркаша не хотел становиться эпицентром скандала, – перестань немедленно. Как ты себя ведешь!
Анна Иосифовна возмущенно выдохнула:
– А ты не груби матери. Да за такие деньги вон розы можно купить… Два букета, – подумав, добавила она и неожиданно спокойно обратилась к девице: – За полцены возьму.
– Да продай ты этим крохоборам, Таньк! Дался тебе этот гербарий! – громко прошептала тетка с рыбой. – Пусть берут и уматывают, всю торговлю только портят.
– Позвольте, – влез Аркадий, обидевшийся на «крохобора», – по какому праву…
Мама резко и сильно ткнула его локтем в бок.
– Так что? Отдадите за полцены?
– Отдам, – процедила цветочница.
– И упакуйте красиво!
– Десять рублей.
– За все?
– За упаковку! Вы в своем уме, женщина?
Торг продлился еще минут пятнадцать.
В результате стороны разошлись, страшно недовольные друг другом.
Сжимая в руках добытый цветок, коробку с тортиком и потертый портфель, Аркадий пронесся мимо проходной и через ступеньку поскакал на второй этаж. Увидев предполагаемого зятя в полной боеготовности, Валентина Макаровна удовлетворенно улыбнулась. Все складывалось просто замечательно.
Маруся, предупрежденная о смотринах, приготовила ужин и тряслась в преддверии знакомства.
Ее смущала предстоящая процедура, очень смахивавшая на сводничество, однако надо было когда-то начинать. И с кого-то. Этого «кого-то» мама описала как интересного интеллигентного молодого человека, подающего большие надежды.
Отопление уже отключили, и Маруся мерзла в тонком сарафане, выгодно подчеркивавшем все ее прелести. Конец мая оказался зябким и пасмурным, хотя весна в ее организме бушевала, как тайфун «Виктория».
