Кольцо было выполнено в том же стиле, что подаренное некогда колье.
— С днём рождения, любимая, — поднимаясь и заключая в капкан рук, прошептал Кир.
Я не ответила, обняла за шею и спрятала лицо у него на груди. В этот миг близость синеглазого пьянила куда сильней, нежели аромат его парфюма.
— Это не всё, — шепнул боевик, коснулся губами ушка. Лица я не видела, но чувствовала — Кир улыбается.
Отстраняться не хотелось, потому что… его объятия — лучший подарок.
— Эмелис, поверь, тебе понравится.
Я поверила…
Меня избавили от бокала, взяли за руку и уверенно повели к двери, за которой ещё один зал скрывался — тот самый, где на полу круг стационарного портала вычерчен.
Когда поняла, куда именно идём, радость сменилась недоумением, сердце кольнула тревога. Я не знаю, почему насторожилась, почему затаила дыхание, когда переступала порог, тоже не знаю… А оказавшись внутри, и вовсе вздрогнула — у слабо мерцающего портала стоял наш досточтимый ректор, господин Морвен.
Я обернулась, послала Кирстену удивлённый взгляд.
А боевик улыбнулся шире и, отпустив мою ладошку, сказал:
— Господин Морвен сегодня курьером подрабатывает.
Сердце пропустило удар, чтобы тут же забиться бешено и громко. Курьером? О Всевышний! Если так, то я точно знаю, кто его прислал.
Я сделала нерешительный шаг навстречу, потом второй, третий…
— Госпожа Эмелис, примите мои поздравления, — сказал Морвен, отвесил учтивый, несколько неожиданный поклон.
Я от этих слов вздрогнула, расправила плечи и осмелела.
Уже не спотыкалась, шла решительно, хотя коленки всё равно дрожали.
Едва подошла вплотную, Жаба протянул узкую, обтянутую бархатом коробочку. После бросил нервный взгляд на Кира, который по-прежнему у двери стоял, и подал конверт. Теперь у меня не только колени задрожали, но и руки…
На листе тонкой бумаги, обнаруженном в конверте, было написано:
«Дорогая Эмелис,
прости, что не могу быть рядом в этот праздник, но знай — я очень тебя люблю. Ты моя единственная радость.
Я бесконечно скучаю и очень жду встречи. Надеюсь, мой маленький подарок тебе понравится.
С любовью, папа».И приписка:
«У меня всё хорошо. Даже лучше, чем предполагалось. Надеюсь, скоро всё закончится и мы снова будем вместе».
В этот раз сдержать слёзы не удалось. Я некрасиво шмыгнула носом, вновь вчиталась в послание. Папа! Едва ли не впервые в жизни господин Форан из рода Бьен подписался так. Обычно он предпочитал именоваться отцом.
